Президентские выборы в Португалии показали, что люди хотят перемен. Вопрос в том, кто их будет осуществлять.
Люди считают себя несчастными, если растут цены на бензин, резко увеличилось число мигрантов, хлынувших в Европу из-за ливийской и сирийской войн, или новое жилье менее доступно, чем до кризиса 2008 года. Отсюда и возникает ощущение, что «раньше было лучше». Причем это «раньше» относится как к событиям сравнительно недавнего прошлого (первое десятилетие XXI века), так и к давним временам, которые представляются многим «золотым веком».
Стивен Пинкер в своих капитальных книгах убедительно доказывает, что в давние времена лучше не было. Что именно благодаря рациональной либеральной политике люди стали жить значительно дольше, окружающий мир стал более безопасным, ВВП вырос, распределение доходов стало более справедливым, образование улучшилось. Но читателей пинкеровских фолиантов все же меньшинство, а почитателей еще меньше. И легко можно представить себе, что семья с тремя машинами в гараже может чувствовать себя несчастнее, чем их дедушки и бабушки с одной телегой в сарае (потому что то цены на бензин вырастут, то экологический налог введут).
Что же касается сравнения с временами 20-летней давности, то ситуация усугубляется тем, что современным информационным потокам свойственна катастрофичность, причем двойная. Мейнстримные медиа концентрируют внимание на проблемах, чтобы сохранить аудиторию. Альтернативные медиа делают это с удвоенной силой – и по идеологическим мотивам, и для расширения аудитории. И раздражение превращается в ощущение тупика.
Но из тупика надо как-то выходить. Варианты есть разные. Умеренный сценарий – системная партия предлагает нового человека, не замешанного в скандалах и способного предложить нечто новое (или, скорее, старое в новой оболочке). Радикальный сценарий – голосование за внесистемного игрока, которому удается решить сложную задачу: сохранить собственную идентичность (чтобы не потерять электоральное «ядро») и аккуратно сдвинуться к центру (дабы привлечь новых избирателей). При этом «центрирование» может быть долгим – во Франции у «Национального объединения» оно заняло много лет и, пожалуй, не завершилось до сих пор.
В нынешней португальской избирательной кампании во втором туре избиратель оказался перед выбором из этих двух сценариев. С одной стороны, Антониу Жозе Сегуру, опытный политик-социалист, отошедший в 2014 году от политической деятельности после неудачи на выборах лидера партии. Жил в небольшом городе, ушел в семейную жизнь, одновременно стал преподавать в университете. В результате оказался не замешан в громком коррупционном скандале, приведшем к отставке левоцентристского правительства.
А потом вернулся в политику в роли не только защитника европейских ценностей от правого популизма, но и сторонника честности и этичности в политической жизни. В своем выступлении после первого тура Сегуру подчеркнул беспартийный характер своей кампании и призвал всех «демократов, прогрессистов и гуманистов» поддержать его во втором туре, чтобы «победить экстремизм и тех, кто сеет ненависть и раздор среди португальцев».
Понятно, что он имел в виду своего соперника Андре Вентуру, правого популиста, основателя партии Chega («Хватит!»). Причем Вентура в последнее время центрируется – в частности, включил в состав партийного «теневого правительства» бывших членов консервативной Социал-демократической партии (СДП). Однако большинство умеренно-консервативного электората поддержало Сегуру, за которого выступил 86-летний ветеран партии Анибал Каваку Силва, многолетний премьер и президент страны.
Сегуру победил с большим отрывом, получив 66,8%. Но и Вентура набрал немало голосов для политика-популиста – 33,2%. Почти столько же, сколько Марин Ле Пен во Франции в 2017-м. На парламентских выборах 2025 года у Chega было 22,8%. Так что реализовался умеренный сценарий – Португалия не готова к президенту-радикалу, хотя электорат Вентуры постепенно расширяется. И, возможно, у него еще все впереди.
Алексей Макаркин
