Это не мой текст. Однако разместить его считаю необходимым категорически:
Встречи с Карлом Шмиттом и Александром Кожевым.
Двумя важными политико-философскими диалогами Штрауса с ныне живущими мыслителями были те, которые он вел с Карлом Шмиттом и Александром Кожевым. Шмитт, который позже на короткое время стал главным юристом нацистской Германии, был одним из первых крупных немецких ученых, положительно оценивших ранние работы Штрауса. Положительная характеристика Шмитта и одобрение работы Штрауса о Гоббсе сыграли важную роль в получении Штраусом стипендии, которая позволила ему покинуть Германию.
Согласно интерпретации Генриха Майера, критика Штрауса и разъяснения концепции политического побудили Шмитта внести существенные изменения во второе издание книги. В письме к Шмитту в 1932 году Штраус резюмировал политическую теологию Шмитта следующим образом: "Поскольку человек по своей природе зол, он, следовательно, нуждается во власти. Но господство может быть установлено, то есть люди могут объединиться только в единстве против— против других людей. Любое объединение людей неизбежно означает отделение от других людей... политическое, понимаемое таким образом, является не основополагающим принципом государства, порядка, а условием существования государства". Но Роберт Хоуз утверждает, что нет четких доказательств в поддержку этих утверждений и что отношения между ними были чисто профессиональными.
Штраус, однако, прямо выступил против позиции Шмитта. Для Штрауса Шмитт и его возвращение к Гоббсу помогли прояснить природу нашего политического существования и нашего современного самопонимания. Таким образом, позиция Шмитта была характерна для либерального самопонимания современной эпохи. Штраус считал, что такой анализ, как и во времена Гоббса, служил полезным "подготовительным действием", раскрывающим нашу современную ориентацию на вечные проблемы политики (социального существования). Однако Штраус считал, что предложенное Шмиттом воплощение нашего современного самопонимания проблемы политики в политическую теологию не является адекватным решением. Штраус, напротив, выступал за возвращение к более широкому классическому пониманию природы человека и пробному возвращению к политической философии в традициях древних философов.
С Кожевым Штрауса связывала тесная дружба на протяжении всей жизни. Впервые они встретились в студенческие годы в Берлине. Два мыслителя питали друг к другу безграничное философское уважение. Кожев позже напишет, что, не подружись он со Штраусом, "я бы никогда не узнал... что такое философия". Политико-философский спор между Кожевым и Штраусом касался роли, которую философия должна и может играть в политике.
Кожев, высокопоставленный государственный служащий во французском правительстве, сыграл важную роль в создании Европейского экономического сообщества. Он утверждал, что философы должны играть активную роль в формировании политических событий. Штраус, напротив, считал, что философы должны играть роль в политике только в той мере, в какой они могут гарантировать, что философия, которую он считал высшей деятельностью человечества, может быть свободна от политического вмешательства.
Штраус утверждал, что либерализм в его современной форме (который ориентирован на всеобщую свободу в противоположность "древнему либерализму", который ориентирован на человеческое совершенство) содержал в себе внутреннюю тенденцию к крайнему релятивизму, что, в свою очередь, привело к двум типам нигилизма:
Первым был "жестокий" нигилизм, выраженный в нацистском и большевистском режимах. В книге "О тирании" он писал, что эти идеологии, являющиеся наследниками идей Просвещения, пытались разрушить все традиции, историю, этику и моральные стандарты и заменить их силой, с помощью которой природа и человечество подчиняются и покоряются.
Второй тип — "мягкий" нигилизм, выраженный в западных либеральных демократиях, — был своего рода бесцельностью, лишенной ценностей, и гедонистическим "вседозволяющим эгалитаризмом", который, по его мнению, пронизывает структуру современного американского общества.
