http://telegraph.controller.bot/files/1214125402/AgACAgQAAxkBAAKmyGoCuzyxrChfBE4XEyIfBxGaw3LPAAI5Dmsbj54RUNVZBAOKW33ZAQADAgADeQADOwQ http://telegraph.controller.bot/files/1214125402/AgACAgQAAxkBAAKmyGoCuzyxrChfBE4XEyIfBxGaw3LPAAI5Dmsbj54RUNVZBAOKW33ZAQADAgADeQADOwQ http://telegraph.controller.bot/files/1214125402/AgACAgQAAxkBAAKmyGoCuzyxrChfBE4XEyIfBxGaw3LPAAI5Dmsbj54RUNVZBAOKW33ZAQADAgADeQADOwQ🎥 🌈 Фильм оказался не так плох, как я, оглядываясь на международную критику, опасался. Но нет в нем и изысканной хрупкости литературного первоисточника. Я об «Истории звука», которая и американца Бена Шаттака, и фильм южно-африканца Оливера Хермануса(2025).
В 1910-е в консерватории Бостона на почве любви к американскому музыкальному фольклору сдруживаются до любовной близости Дэвид, музыковед и будущий солдат. И Лайонел, сын фермеров и певец. Один уходит на войну и обещает писать, другой, близорукий, возвращается домой, назад в крестьянство, и дожидается-таки весточки от друга-любовника, — тот, вернувшийся с европейских фронтов зовет в экспедицию по Новой Англии. Могло быть лишь мимолетное приключение, но оказалось тем, что определило жизнь Лайонела.
Nothing fancy. Рассказ был силен сдержанностью, когда каждое слово имеет вес, Оливер Херманус попробовал наполнить особой силой скупые слова, однако, сдерживая половодье чувств, их в итоге обезжирил. Пол Мескал, на паре-тройке фирменных приемов сыгравший Лайонелла, действует с невыразительным лицом и говорит монотонным голосом. Джош О Коннор, актер классом повыше, сыгравший Дэвида, перебирает слабые подобия улыбки, указывающие на глубину страдания.
Они идут собирать новоанглийские фольклорные песни, потом договариваются встретиться снова, и один потом всю жизнь оглядывается на другого, все более воображаемого, поверяя новые любови с той, прежней и не находя в них желаемой силы.
Рассказ, посвященный памяти и тоске вынужденного молчания, ловко путал следы, — он не давал точного ответа, что же гнетет Дэвида, травмы сиротства, бездомность, невозможность проживать гомосексуальность открыто или послевоенный ПТСР. Фильм режиссера, в творчестве которого квир-чувства всегда были важны, тяготеет, скорей, размышлению на тему гей-табу, встраиваясь в сложившийся квир-канон, цитируя как неизбежную в данном случае «Горбатую гору» и ее томительные пленэры, так и, скажем, относительно недавний Aftesun, этот страдающий треугольник спины молодого мужчины.
Собственно, и Джош О Коннор, пришедший в авторский кинематограф в образе гея-фермера в «
https://t.me/gaybooksfilms», — сам уже часть большой квир-кинематографической традиции. Не будь того трогательного недотепы, не было бы и нынешнего фольклориста, одно с другим связано, и режиссер, сам этой традиции немало давший, чувствует себя совершенно свободно, позволяя зрителю не столько наблюдать любовь двух мужчин, сколько с ними вместе ее проживать.
Автор, однако, хотел избежать банальностей в выражении чувств и, подразумевая больше, чем говоря, дал слишком мало зрителю конвенциональному: им драмы инаковости следует объяснять на пальцах или прибегать к играм с формой, к визуальному трюкачеству.
Объективно судя, создатели, желая выразить нюансы печали, особого приема не нашли, — операторская работа, скорей, невыразительна, музыкальный рад хорош собой, но предсказуем, сценарий скомпонован самым рядовым образом. Стороннему к сдержанному благородству ностальгии подключиться непросто , а если оно и понятно, то как нечто настолько очевидное, что нет же, кажется, и особого повода для фильма.
И потому на одном и том же сеансе одни могут плакать навзрыд, а другие смеяться от скуки. Правы и те, и другие. #кропоткинкино
