«Cant Stop, Wont Stop»: история хип-хоп поколения, Ч2
Первая часть
Конечно, было досадно обнаружить в тексте всего пару абзацев про таких легенд как Beastie Boys и Cypress Hill. Книга Чанга жертвует целым рядом явлений ради цельности повествования, игнорирует значение многих выдающихся артистов. С другой стороны, в русскоязычном интернете я нигде не видел такого подробного описания причин и последствий Лос-Анджелесского бунта 1992 года (вспоминайте
https://youtu.be/l18s0Xf4jlg?si=GTey7NC6sPSRFQzI в GTA San Andreas). Теперь, в контексте описанного автором афро-корейского этнического напряжения (продавцы корейских магазинчиков отстреливали чёрных ребят, подозревая их в воровстве), я совершенно иначе смотрю на острые строчки Ice Cube с альбома «Death Certificate».
А ещё хип-хоп поколение склонялось к конспирологии и сектантству, о чём в книге также рассказано дико интересно и подробно. И речь не только о «Нации ислама» с её учением о злом демоне Якубе, создавшим белого человека. Например, в строчках многих рэперов, таких как Rakim, были скрыты отсылки и мистические шифры «пятипроцентников». Эта религиозная группа была основана в 1963 году в Гарлеме (переименованном пятипроцентниками в Мекку) и проповедовала, что лишь 5% людей Земли были бедными и праведным, осознавшими свою суть, просветленными учителями свободы, справедливости и равенства.
Жаль, что подобного текста о русском хип-хопе пока не существует. И не только из-за понятных цензурных препятствий (моя книга, пусть и не сильно пострадавшая от этого,
https://t.me/rushuffle). Дело в том, что настолько глубокий текст просто не сможет быть написан «по трафарету». Не получится заимствовать американскую оптику при разговоре о русском рэпе, который имеет совершенно иную социокультурную базу и предысторию. Я рассуждаю об этом в своей новой статье для журнала «Рембодлер»,
https://t.me/rembodlery(процитирую фрагмент оттуда):
Различий между историей темнокожих в США и русских крестьян в России хватает. Но культурных параллелей ещё много. В формировании американского хип-хопа большую роль сыграли всевозможные секты — Эткинд указывал на «глубокое родство между ритуалами русских сект, например хлыстов, и теориями социалистов на рубеже ХХ века». Темнокожие американцы пытались осмыслить свою бедность, незащищённость, разобщённость через конспирологические теории — но и у в России есть целая вселенная с удивительной «альтернативной историей»…Хип-хоп культура Нью-Йорка росла из среды уличных банд, всевозможных маргинальных групп — господи, а сколько их было в Советском союзе в разные периоды его истории? Кто знает — если бы у условного «казанского феномена», показанного в сериале «Слово пацана» появилась бы своя инклюзивная музыкальная культура, то она стала бы почвой для самой аутентичной версии русского хип-хопа из всех возможных. Но этот шанс, если и был возможен, остался нереализованным. Из «Хади Такташ» не вышло русского Африки Бамбаты. Идеи хлыстов и молокан не повлияли на традицию и культуру русского рэпа (хотя с сектантской эстетикой немного заигрывает Хаски). И даже теории заговора, которые в наши дни поразили сознание русских рэперов, скорее наследуют мировому мейнстриму конспирологии, конъюнктуре, а не какому-то оригинальному русскому безумию.
Потенциальный автор русского «Cant Stop, Wont Stop», подобно Джеффри Чангу, будет отматывать плёнку назад в историю. Но его взгляд падёт не на секты и уличные банды, а на литературные тусовки XX века и ветки форумов XXI века. Этому писателю предстоит погрузиться не в историю борьбы за права и культурную идентичность нацменьшинств, а в пучину трагедии русского большинства страны (как внутри государства, так и за его пределами в эмиграции). И даже политический радикализм, который он обнаружит в генезисе русского рэпа, будет иметь не столько «левый», сколько «правый» уклон. В общем, эту книгу я жду так сильно, что может когда-нибудь сам её напишу.
