В новом выпуске я рассказывала вам об «утраченных годах» — специальном термине, который используется в литературоведении для обозначения времени в жизни Шекспира, о котором не приходится говорить достоверно.
Этот термин применяется к периоду с 1585 по 1592 год. Казалось бы, ну не знаем и не знаем, что занимало ум и тело Шекспира в это время, как-нибудь да переживем! Но нет: именно в это время Шекспир впервые оказывается в Лондоне — городе, который сделает его знаменитым.
И вот об этой самой шекспировской миграции из Стратфорда в Лондон и ходят легенды — а самые популярные мы и разберем в этом посте! Вообще, это будет серия постов про мифы и легенды, окружающие фигуру Шекспира, так что присаживайтесь поудобнее, включайте уведомления и ждите продолжения. А мы переходим к столь внезапному и загадочному переселению будущего драматурга (и сразу отметаем теорию про телепорт…)
1. Шекспир убегает из-за охоты на священных оленей сэра Томаса Люси
Миф гласит: у мирового судьи Томаса Люси был заповедник, в котором браконьерствовал Шекспир.
Давайте разбираться. И поможет нам в этом С.Шенбаум — автор краткой документальной биографии Шекспира. Он по кирпичиками разбирает несостоятельность мифа и начинает с того, что у Люси в принципе не было никакого заповедника:
Для учреждения заповедника требовалось разрешение короля или по крайней мере наличие исконного права на его учреждение. Так сказано у Блэкстона. Никто из семейства Люси не испрашивал королевского разрешения на содержание заповедника в Чарлкоте до 1618 г. У нашего Люси был разве что свободно учреждаемый питомник, в густом подлеске которого укрывались кролики, зайцы и лисы, дикие голуби и фазаны, а также другие звери и птицы, которые водятся в такого рода питомниках.
Есть и другая часть в этой истории, в которой обнаруживается противоречие — мера наказания для драматурга. Мнения исследователей на этот счет сильно разнятся: есть версии от порки и тюрьмы, до изгнания из города и казни. Но Шенбаум говорит о том, что по закону большая часть из названных мер была неоправданно суровой, и вынести таковую не представлялось возможным:
Но никто из должностных лиц не мог отдать приказ о порке, так как преступление (согласно действовавшему закону об охране дичи) квалифицировалось как вторжение в чужое владение с причинением ущерба, а не как уголовное преступление и наказывалось штрафом, составлявшим в сумме тройную стоимость нанесенного ущерба, или заключением в тюрьму не более чем на три месяца; кроме того, преступник должен был представить гарантию своего хорошего поведения в течение последующих семи лет. Если же этот проступок можно было истолковать как бесчинство, наказание полагалось более суровое, и, если Шекспир действительно написал злую балладу, можно было прибегнуть к положениям, касающимся преступной клеветы
Еще одной важной составляющей это истории является баллада, которую якобы написал Шекспир в отместку за судебное преследование. Существует 2 версии этой баллады:
1: Своих оленей так берег
Сэр Томас от врага,
Что и у Томасана лбу
Вдруг выросли рога.
Оленей, ваша милость, нет
У вас, но есть жена —
Пусть о рогах для вас всю жизнь
Заботится она.
2: Судья мировой и в парламент прошел —
Он пугало дома, в столице — осел,
С кем именем схож он? — Походит на вошь он,
Но с вошью не только по имени схож он;
В величьи своем остается ослом,
И мы по ушам заключили о том.
С кем именем схож он? — Походит на вошь он,
Эх, с вошью не только по имени схож он.
В этих балладах (ну как бы да...вопрос...откуда две версии-то) высмеиваются рога обманутого мужа и ослиные уши члена парламента, но все это плохо соотносится с портретом Томаса Люси, который был примерным семьянином и уважаемой государственной шишкой. В общем и целом, непонятно, как именно должны были задеть Люси эти строки…
Еще есть миф о том, что Шекспир, спустя 10 лет, высмеял Люси в «Виндзорских насмешницах» — там есть мировой судья в графстве Глостершир, которого оскорбил Фальстаф («вы побили моих слуг, подстрелили моего оленя, ворвались в дом моего лесничего»). И дело не только в сюжете, но
