Ты говорил и все слова
Струились по земле струей неровной…
Я помню, пахли рукава
Полынью и свечой церковной.
Но осень черная пришла,
И птицы крылья подобрали в дали,
И листья ворохом шурша
Собрались в сложный пазл стали.
И вот тогда я поняла:
Что голос без тебя пустой и сложный.
Что он осип и, как смола,
Мне рисовал набросок ложный.
И Петербург тебя забыл,
И загремел по мостовым
В сто сотен кованных кобыл
Раскатом жутким гробовым.
И вдруг пронзило всю меня,
Всю: от макушки и до пят,
Сегодня хороню тебя,
И вопль истошный подавя,
Я вспоминаю все слова,
Горящие, как то - трава,
И перламутр хмурый лба,
Весь складчатый, как кружева.
Невыносимая печаль...
И некому сказать как жаль,
Что ты ушел в тот жуткий май,
Разбился, нежный, как хрусталь.
Все это было так давно,
Что мне казалось, все равно,
Что есть сейчас, а что прошло,
Что живо и уже мертво.
Мне жутко, жутко все равно,
Что есть сейчас, а что прошло,
Что живо, что уже мертво -
Целую белое чело.
