Вчера в Израиле был День памяти. Официальные церемонии были посвящены памяти погибших израильских солдат:ок и жертв терактов.
Иногда полезно попытаться дать определения словам, которые мы употребляем почти автоматически, хотя они и тяжеловесны, как чугунная гиря. Например, такие слова как “поминовение” и “память”. Многие думают, что память — это прежде всего обращение к прошлому. Что она представляет собой нечто цельное. Что она более или менее точна.
Когнитивные науки
https://www.youtube.com/watch?v=gdzmNwTLakg&t=901s что память обращена не столько к прошлому, сколько к будущему. Она нужна нам для того, чтобы, опираясь на прежний опыт и уже имеющиеся знания, делать выводы, планировать, понимать, что делать дальше, куда идти, чего ожидать. Задача памяти — обеспечить наше выживание, а не воспроизвести прошлое во всех деталях. Память по своей природе реконструктивна, подвержена ошибкам и постоянно достраивает сцены и образы. Она помогает нам мысленно моделировать ситуации, которые еще не произошли. Память — не точное записывающее устройство.
Кажется, официальные церемонии в Израиле построены на совсем другом представлении о памяти — с наукой оно согласуется слабо. В значительной степени церемонии памяти посвящены הנצחת העבר — увековечиванию прошлого — и погружению в глубокую, безысходную скорбь.
Но можно ли вообще представить институциональную практику памяти, которая будет адекватна научным представлениям? Как выглядел бы День памяти, если бы он действительно исходил из того, что память подвержена ошибкам и создается совместно? Что она обращена к будущему — к тому будущему, в котором мы хотим жить?
Проблеск такого будущего можно было увидеть вчера на ежегодной палестино-израильской
https://www.youtube.com/watch?v=yTKIiu_pvPY&t=6s — она прошла уже в 21 раз. Как и в предыдущие годы, власти Израиля не допустили на территорию страны участни:ц из Палестины, которым пришлось подключаться из Иерихона. Участни:цы-израильтян:ки в целях безопасности собрались в тайном месте — в прошлом году на зритель:ниц трансляции церемонии напали ультраправые активист:ки. Впрочем, и в этот раз
https://x.com/bar_peleg/status/2046313633693483268?s=46&t=P4tiHLCDSh12b0OHCOdnqg без харассмента со стороны последних.
Ярче всего мы помним то, что затрагивает нас напрямую, — например, коллективную травму 7 октября. Эта память почти всепоглощающа, и многих она делает слепыми ко всему, что находится за пределами их собственной непосредственной боли. В том числе к боли, которую они причиняют другим. Память реконструктивна еще и в том смысле, что именно из нее мы выстраиваем нарратив прошлого, который затем определяет наше воинственное и агрессивное настоящее.
Лиора Эйлон, 73-летняя женщина, пережившая резню 7 октября и потерявшая в тот день в Кфар-Азе своего сына Таля, сказала на церемонии, что злится на ужасную реальность, которую нам навязали, — реальность מלחמות מיותרות, ненужных войн.
Нахиль Джамаль Хануна, 29-летняя фотографка из Газы, потерявшая свою большую семью — брата, его жену, маленьких племянниц и племянников, — поделилась: “Мы не созданы для того, чтобы всю жизнь проводить в войне. Мы не созданы для вражды, изгнания или оторванности от своей повседневной жизни. Мы хотим растить наших детей и видеть, как они взрослеют без страха. Мы созданы, чтобы строить этот мир, а не разрушать его”.
Палестин:ки и израильтян:ки говорили на иврите и арабском, пели на иврите и арабском — и эти языки так естественно переплетались между собой. Слоган этой церемонии звучал так: “We are the day after”. Мы и есть следующий день, который наступит после войны. Эта церемония показала, что такой память тоже может быть: несущей в себе надежду и создающей совместное будущее. Будущее без войн и с правами человека для всех — от реки до моря.
https://www.drove.com/campaign/692d3f88d895dd1b1bfca580/items |
https://www.instagram.com/tochka.vstrechi/
