Прятать слова
Иногда такое бывает, что человек прячет слова от самого себя. Причем даже в мыслях, причем даже понимая, что никто эти мысли не услышит. Прятка мыслей как попытка избежать столкновения с какой-то частью себя, которую сам оценивает как постыдную. Как будто иметь те или иные мысли, например, как раздражают дети своими криками, состоятельные люди — своим богатством, нищие на улицах — своим присутствием. Или когда возникает желание стукнуть другого, чтобы он замолчал, сказать гадость и прекратить спор. Чувства и желания сопровождаются соответствующими мыслями.
Может казаться так, что иметь такие внутренние слова означает быть каким-то плохим, даже если чувства и желания не реализуются в поведении. Человек вовремя останавливает импульсы, но само их наличие самооценивается как что-то плохое, и следовательно я тоже плохой. А ведь нельзя/неправильно быть таким, иметь такие чувства, желания, мысли.
Мне приходит образ напуганного ребенка, обиженного тем, кто больше и сильнее (допустим, взрослый). Маленький человек мало что может сделать, поскольку нет ресурсов, лишь обижаться и таить обиду. Но ее проявлять нельзя. Само то, что ребенок обижен на взрослого — это смертный грех. На взрослых, особенно родителей, обижаться нельзя. Родителей надо любить. Надо быть каким-то таким ребенком, который будет терпеть неуважительное отношение (а точнее даже не пытаться оценивать его таковым) к себе и не обижаться. И тогда ребенок правильный, хороший.
Но только вот куда деть обиду? Сказать об этом взрослому? Нельзя, становишься сразу плохим. Ложится обида тяжким грузом на сердце и лежит там камнем, придавливая живое течение чувства, проживания себя в нем. И быть с обидой тяжело, но и отпустить невозможно, поскольку некуда.
А как должно было бы быть? Обиду можно было бы выгрузить тому самому взрослому, который дальше с ней что-то сделал бы. Для ребенка это выглядит магически: вот было чувство — вот отдал его взрослому, а тот уже его как-то растворил. И на душе легче стало. Там правда не совсем растворение, а принятие, признание и согласие с обидой происходит.
Это похоже на восстановление справедливости, когда взрослый признает, что он неуважительно отнесся, что это он ранил. Тогда в реальности все встает на свои места: она становится той, которую я чувствую, ощущаю телом, а не той версией, в которой как будто все перевернуто с ног на голову. Такая реальность пугает. Я ощущаю одно, а мне утверждают (или убеждают), что на самом деле все не так как мне кажется. Привет, внезапно возникающая тревога в животе, которую вообще ни к чему не прицепить уже во взрослой жизни.
Меня учат тому, что я неправильный: неправильно думаю, чувствую, воспринимаю. Такое переживание себя попадает в стыд и вину. А еще очень легко и просто перестать доверять себе. Как можно доверять себе, если я все неправильно понимаю? Даже телу и чувствам нельзя доверять. Это на самом деле я не на родителя обижаюсь тем, что замыкаюсь в себе, убегаю, пытаюсь защитить себя словом, а я родителя обижаю, проявляю агрессию. Это не я пострадавший маленький человек, а агрессор, атакующий взрослого родителя (который должен был бы выдерживать ребенка любым, тем самым облегчая его состояние). Это просто пример, можно подставить что-то свое.
Вот и внутри себя человек тоже может продолжать переворачивать реальность с ног на голову, подменяя понятия, пряча от себя слова, чтобы привычно перевернутая реальность продолжала оставаться таковой. Иначе становится небезопасно и возникает много вопросов.
