Делимся тем, что читаем: фрагмент эссе клавесинистки Ванды Ландовской из книги «О музыке» о параллелях между английской барочной музыкой и португальским музыкальным жанром фадо (fado).
Когда я была на гастролях в Португалии и играла в Каимбре — этом прекрасном городе мечты, живописно расположенном на холме над рекой Мондего, — случился один из наиболее красочных и показательных эпизодов в моей жизни.
<…> В тот вечер я играла программу, которая включала до-минорный Граунд Генри Пёрселла. Реакция слушателей на эту пьесу была неожиданно бурной и в свою очередь оказала любопытное воздействие на меня.
Отвечая на требования публики, я повторила пьесу, и мне показалось, что где-то в глубине монотонному ритму пёрселловского Граунда вторили приглушённые движения ног. Покинув зал, я вышла в галерею и оказалась свидетельницей поразительной сцены. Четверо мужчин в рабочей одежде, подпевая себе, танцевали. Меня охватило ощущение, будто мой Граунд все еще продолжается. Увидев меня, они тут же, явно смутившись, остановились. Один из них вышел вперед и сказал: «Нам велели быть здесь в одиннадцать часов, но концерт еще продолжался, так что мы немного потанцевали. Мелодия, которую вы играли, очень красива. Мы ее хорошо знаем...» .
Что заставило этих людей столь естественно и непосредственно предаваться изящному, изысканному танцу английского композитора 17 века? Произошло ли это благодаря пёрселловскому ритму или странной грусти мелодии, ломанным синкопированным аккордам или же лютневому регистру, столь сходному с гитарой, — ведь любая из этих характерных черт типична для португальского фадо, танца, столь любимого жителями этой страны? Кто знает! Возможно, выявились следы первоначальной фолии, появившейся на свет в теплом солнечном климате и перенесенной через столетия к этим отзывчивым и впечатлительным людям!
