…Жена ушла, и каждый атом
летел со скоростью слона.
Невыразимо. Даже матом.
Зачем вообще нужны слова?
Она сказала напоследок:
«И, кстати, сыночка не твой».
Все это бред. Конец беседы.
Под занавеской голубой
Я так загнался, что бутылку
Осилил в несколько минут.
И корнишон на ржавой вилке
Был собеседник мой и друг:
«Скажи мне что-нибудь, мой милый,
скажи — всё выдумка и ложь».
И он ответил мне, дебилу:
«Что мне сказать? Ты вечно пьешь.
Олег, ты болен, ну очнись же.
Представь, что даже огурец
Уже все понял. Ты, парниша,
Давно уже как не жилец.
Тебе пиздец: ты видишь белку
И трогаешь себя внизу.
Раз взял меня уже с тарелки,
Так брось же в рот. Не вывезу
Я глаз твоих, где в речке мячик
И слез кошачьих миллион;
Сожри меня, мой вешний мальчик,
И вылей в унитаз бурбон».
И эта тварь договорилась —
Я бросил огурец под стол.
Жена сбежала к крокодилу.
Как чебурашка. Но постой.
Как звать ее?.. Не помню имя
Жены своей, не помню, вот,
Лица ее… А вот картина,
Ну просто за душу берет…
Портрет какой-то «Неизвестной»
Висел на кухне с января,
Я представлял наш брак чудесный…
Так, погодите… Епта. Бля.
А как же сын? Мы с ним гуляли,
Играли в баскетбол рукой, —
Но, кажется, что от печали
Он тоже выдуман был мной.
Так пусто стало, что кислила
Луна на небе и во мне,
И, словно греки в Фермопилах,
Я умер мозгом на войне
С самим собой, — такая доля
Поэта русского — страдать.
Стучал сосед мой дядя Коля
И оскорблял чужую мать.
«Открой же дверь!» — сказал он нежно.
Я вышел в коридор с ножом.
Смотрю в глазок, а там, конечно,
Вновь неизвестная с сынком…
Отрывок из поэмы «Я никогда никого не любил», уничтоженной по просьбе матери.
1998
