Однажды кто-то из моих коллег, ужасный человек без признаков совести, научил редакцию нашей популярной программы одной компьютерной игре.
Это был какой-то подвид шариков, ничего особенного — но затянуло.
Очень скоро все чаи, трёп и прочие паузы между съемками, монтажом и летучками заполнились звуками этих шариков. Пиу-бдыщ, пиу-бдыщ, пиу-быдыдыщ-та-да-дам! Мы играли самозабвенно и, засыпая ночью, я уже видела перед глазами эти шарики и слышала пиу-бдыщ. В конце концов они всем нам стали повсюду мерещиться.
Мирное пристрастие к шарикам закончилось, когда кто-то обратил внимание на существование турнирной таблицы. Пока мы играли из любви к искусству, некоторые цинично играли на результат.
Да разве было нам дело до каких-то там набранных очков?
Конечно, нам было до них дело.
В условиях острой конкуренции мы стали играть еще самозабвеннее, позже уходить с работы и раньше на нее приходить.
Начальство сначала обрадовалось, потом узнало про шарики и тоже ринулось в пиу-бдыщ, такая это была азартная игра.
«Шесть тыщ четыреста!» — выкрикивала в соседний кабинет моя подруга Марьям.
«Семь восемьсот!» — через какое-то время прилетало оттуда.
Пару недель спустя мы уже знали кучу шариковых закономерностей, и всех теперь волновал абсолютный, непререкаемый рекорд и сопутствующий ему триумф, а больше всех он волновал нашего трепетного и немного блаженного коллегу Ивана Сизого, чьи ролики на почве наших битв сильно закатились за шарики.
«К завтрашнему дню я обойду ваш лучший результат в два раза», — внезапно заявил Сизый и даже поспорил со всеми на какие-то деньги.
Все с ним радостно поспорили, потому что за оставшийся вечер в два раза обойти остальных было нельзя.
Утром Иван Сизый, примятый, покосившийся и как будто слегка изъеденный молью, каждого входящего встречал словами «Сорок тыщ триста!» Встретив последнего, лег на диван и заснул.
Как выяснилось, отчаянным планом трепетного Сизого было засесть на рабочем месте и всю ночь идти на рекорд. Он играл 14 часов подряд и только один раз, пошатываясь, вышел в коридор, до смерти напугав охранника.
В этот момент всеобщая шариковая мания вместо того, чтобы до невозможности обостриться, внезапно закончилась. Сорок тыщ триста были недостижимым результатом. Это как если бы Алина Загитова внезапно сделала прыжок в восемь оборотов. Всё мировое фигурное катание сразу бы отреклось от коньков и ушло в отставку.
С этого дня все снова стали уходить с работы в нормальное время, в перерывах трепаться, курить, пить чай и прочими способами массоваться. Сизый за свой триумф поплатился тем, что на пару дней лишился цветного зрения. Не исключено, что со своими «сорок тыщ триста» он уже двадцать лет возглавляет мировую турнирную таблицу шариков.
Я же до сих пор, хоть разбудите меня среди ночи, помню, как родные, ликующие звуки «пиу-бдыщ».
