мне повстречался старец, очень милый
он говорил, к себе меня маня
он тихо говорил, но в общем с силой:
война есть зло, но зло не есть война —
(свет солнца на зубах скользит икринкой,
как на морозе лопается стебель,
как выдох проступает паутинкой,
директор в college скажет что ты rebel)
— война внутри красивой черепушки,
огромный меч, грохочущие пушки,
(пустыня и мираж, сверкающие латы,
и слёзы сквозь — витраж:
кровавый, розовый, зелёный, рыжеватый)
се ратоборство кончилось давно бы,
когда бы не был ты такой могучий вой.
ты всем был равно мил, не выступал особо,
короче на плечах ты с головой,
и я был там с тобой, метал огнемолитвы
в минуту 20 штук — я их считал в окно —
там сделали витраж, не видно стало битвы,
и сам-собой замылилось глазное волокно.
прости меня, герой, что не ворую воздух,
и борода, качаясь, обычно смотрит вниз,
но не забыл никто в родной деревне лозунг,
и этот твой портрет, и этот твой каприз.
(сказав такую речь, принёс он гекатомбу,
перекрестился четырьмя руками,
он облачился в красную порфиру,
поверх надел монашескую рясу,
оранжевый хитон и сузил очи,
потом он стал размером с узелочек,
потом уже уменьшился до точек,
взорвался —
и осветил на год вперёд все ночи)
