Горбатился горной грядою уставший пейзаж,
Уныло закат провожал умирающий день,
Умирала цветущая осень.
Отходил экипаж,
Последний живой человек
Грузил своё тело
На борт отплывающего ковчега.
Море уныло влачило волну за волной,
Взрывая мерцанием чёрные воды
Ноябрьского горизонта.
Ковчег увлекался ветрами
И голубоватыми облаками
В море,
Белёсою пеной вздымая
Горизонт, что был изорван
Парусиновой дюжиной мачт.
Ковчег качался,
Волна за волной
Била в изогнутый борт.
Горизонт пуще рвался,
Прорываясь закатными брызгами
И лунной грядой.
Последний измученный вал
Проходило избитое волнами судно.
Каждой твари по паре,
Ковчег переполнен,
На палубе многолюдно,
Чрезмерно пространен путь.
Маршрут пролегал через вечность.
Города опустели.
Чернела пустота горизонта,
Осыпалась с дворцов позолота.
Звери ревели.
Человечество спасается бегством,
Сквозь дымку небес стелет огнём божество,
Пророча скорую кару,
Вздымает волну за волной,
Разбивая о чёрствые скалы.
Вечный судья воздымался над крошечным миром,
Сжимая в руках скрижали завета,
Грозно метая взгляд от одной волны до другой
И качая злачёной главой.
Повторял, повторяясь в стотысячный раз
"Где ты, творенье измены?"
Он простирал свою длань над водой
И сокрушал между пальцев столпы мироздания.
"Где ты, дьявольское создание?"
Простирая лучи, божество то являлось над морем,
То скрывалось в синеве облаков.
На борту ковчега праздновали новый календарь.
От второго пришествия отошёл первый день.
Пил вино, прославляя себя, капитан.
Он был в образе бога, но не являлся никем.
Музыканты играли вальс,
Публика ликовала.
Ливень рыдал на ковчег
И гроза разыгралась.
Ни один на борту не был человек.
Ни в одном душа не осталась.
На стыке стихий застыло закатное солнце.
Мгновеньем оно обратилось
И вышло из тьмы горизонта.
По бесконечному куполу небосвода
Оно понеслось на восток.
Ветрами гонимые тучи сгустились.
Ангел сошёл на палубу, спотыкаясь о гряду облаков.
Взмахнул он рукой и вынул свиток.
"Люди, вам нечего делать в морях
Снимите с себя этот груз
Не бойтесь бога, бойтесь себя
Бог вас избавит от уз."
Но люди смеялись над ним,
Бездушием сыпля на непорочную плоть.
Отвергнут был серафим
И изгнан в небо.
Праздный обычай сковал ковчег
Миллионное судно катилось во мглу.
Миллион бездушных калек
С палубы смотрели во тьму.
Дьявол шептал капитану путь.
Дьявол его направлял на восток.
Туда, куда катилось солнце, скрывшись туманом.
Капитан вёл ковчег свой вперёд
Он был сам себе дьявол.
Адским огнём запылало светило
И лик снизошёл на людей с облаков.
Судно подбросило над побелевшей пучиной
И понесло божество.
Многоликое было в гневе.
В пальцах сжимались борта
Скрипели гвозди
Ломались мачты
Рвались паруса.
Ударом всесильным судно переломилось
И было брошено в скалы.
Последний живой человек
Лежал на камнях,
Прося прощения
У божества.
Последний живой человек
На обломках ковчега
Доживал свой измученный век,
Расстилаясь под чернеющим небом.
