http://telegraph.controller.bot/files/1411098818/AgACAgIAAxkBAAIVKGmYdHmKY_Y5aI87vx1lKVWrdk9mAAJTFGsbenXJSJy66uekjhLnAQADAgADeQADOgQ#философия #лингвистика
Пока не видел ни одной англоязычной профессиональной работы по античной философии, вышедшей после 2000 г., в которой платоновские термины ἰδέα / εἶδος передавались бы как «идея», «мысль» или «понятие». Как я , конвенциональный перевод сейчас — form, т.е. «форма, вид». Думаю, ни один серьезный журнал не пропустит статью, в которой ἰδέα / εἶδος будут переводиться и пониматься как «идея». Тем более примечательно, что в русскоязычной среде я пока не видел ни одной работы, в которой ἰδέα / εἶδος не передавались бы как «идея». Долго ли еще будет продолжаться историко-философское насилие над философией Платона и последующих греческих платоников?
Я уже рассматривал эту тему в серии постов на канале, см.: , , , , , . Оказалось, что и А.В. Лебедев — носитель современного греческого языка —
https://www.youtube.com/watch?v=i_i2PoI9MLg: ἰδέα / εἶδος в древнегреческом языке не означало «идею», «представление» и так переводить их нельзя. Замечу, что это не какая-то оригинальная философская интерпретация и не попытка раскопать «глубинное» философское значение; нет, именно в самом прямом и обычном смысле эти слова и до Платона, и у Платона, и после Платона означают «вид», «форму» или «облик». Они не означают «мысль», «представление» или «мнение» (для чего у греков есть другие слова — ἔννοια, νόημα, ἐνθύμημα, γνώμη, δόξα и пр.), поэтому мнимый «объективный идеализм» Платона — это, по сути, плеоназм. Ведь «форма» или «вид» прежде всего «объектны», они «видны»: форма лица, носа, форма стула и т.д. В расширенном смысле это может быть «форма» яблок, растений, лиц и даже поступков, т.е. их «вид» = «класс» (например, «нос такой-то формы», «эта форма носа встречается у таких-то народов», «действия такого-то вида» и т.д.): форма «оформляет», «объемлет» и «содержит». Без схватывания этого смыслового узла философия Платона и весь последующий платонизм кажутся чем-то экстравагантным и в значительной мере бессмысленным. Платон выглядит как плохой софист, который (почему-то) выбирает понравившиеся ему «мысли» или «представления» и конструирует из них особое «царство мыслей-идей», которые теперь нужно каким-то окольным путем «соединить» с вещами.
Особенно иронично (и в чем-то трагично) то, что прочтение ἰδέα / εἶδος как «идея» или «представление» — прямо противоположно замыслу Платона. Если оставить в стороне , то можно сказать, что Платон вводит ἰδέα / εἶδος в философском значении с целью полемики с софистами: эти понятия призваны выполнить функцию «отведения» от индивидуальной «мысли» или мнения-доксы — функцию, прямо противоположную новоевропейской «идее». Будучи пифагорейцем и продолжателем элеатов, Платон говорит: хорошо, есть «мнения», «представления», «кажимости», т.е. докса; вам «кажется» одно, мне «кажется» иное и т.д., но ведь никто не будет отрицать, что есть форма этой-вот вещи или форма (~ класс) объектов и событий — в конце концов, мы ведь используем слова осмысленно, чтобы общаться и говорить правду или ложь (см. «Кратил»); давайте и возьмем эту «форму» как устойчивый стандарт, меру, по которой мы будем судить обо всем остальном. Да, «формы» вещей нестабильны, они то рождаются, то уничтожаются, но ведь ситуативно они есть, т.е. укоренены в чем-то устойчивом. Иначе говоря, ἰδέα / εἶδος указывают как на видимую «форму» (например, форму носа красивого мальчика), так и на мысленную «форму»; да и в видимом, на самом деле, мы мыслим «форму» вещи, а не ее «текучесть». В самой же мысли есть не только «форма», но и «содержание», т.е. — у более поздних платоников — «умная материя», которую оформляет эйдос.
Переводя ἰδέα / εἶδος как «идея», т.е. ставя телегу (более позднее значение) впереди лошади (основного, ведущего значения) люди вкладывают в мышление Платона ровно обратное тому, что он мыслил, т.е. «представление», «доксу» (полемически изображенных) софистов. Да, благодаря Платону ἰδέα / εἶδος сильнее развили значение «мысленной формы», особенно в узусе платоников, но «форма мысли» — это не «мысль (вообще)» и тем более не «(всякая) мысль», «образ» или «мнение».
