Начала читать "Идиота" . Первое впечатление: как увлекательно, как динамично, невозможно оторваться! С первых строк начинается сразу действие, герои так объёмно выписаны, такой психологизм в каждом их жесте, в каждом взгляде друг на друга, так замечательно раскрывается характер в этих деталях.
Князь Мышкин и Рогожин подъезжают на поезде к Петербургу. Завязывается разговор, Рогожин и его сосед посмеиваются над князем Мышкиным, над его наивностью и искренностью. При этом Мышкин очень располагает к себе, и Рогожин делится с ним своей задушевной историей.
Появляется интрига, главным действующим лицом которой становится красавица Настасья Филипповна. И эта же Настасья Филипповна тут же появляется в доме генерала Епанчина (пока что в виде портрета), куда с поезда отправляется Мышкин.
Тучи сгущаются, события и неосторожно брошенные слова, намёки на события, цепляются одно за другое, и становится понятно, что вечером того же дня на дне рождении Настасьи Филлиповны должна разразиться гроза.
Князь Мышкин, нездешний, не от мира сего и проницательный, прозорливый, смотрящий в самую суть каждого человека— явно списан с Иисуса Христа. И явно его не ждёт в земной жизни в итоге ничего хорошего.
Настасья Филипповна — с её трагической судьбой, с её сильным и противоречивым характером, накануне принятия решения, подсвеченная князем — явно сейчас увлечёт читателя за собой в экзистенциальные бездны. С первых минут читатель погружается в увлекательное, страстное чтение о природе человека и с каждой новой страницей предвкушает ещё большую страсть.
Но когда дома у Гани, куда следует князь после посещения Епанчиных и где он получает съёмную комнату и становится свидетелем семейной ссоры, появляется следом Настасья Филипповна, а затем и Рогожин, мои читательские ожидания говорят: всё, too much. Слишком сильно закручивается этот вихрь, слишком уж события и эмоции нагромождаются одни на другие, слишком много истерии. (И это ведь даже ещё не вечер, не кульминация!)
Слишком неуютно долго находиться в этом мире Достоевского, где каждый — или алчнен, или жалок, или пьяница, или совратитель, или совращённая, или капризен, или смешон, или чахоточный, или эпилептик. И даже Мышкин, который ходит по этому мраку со своим фонарём, в котором мерцает вечность, не делает это место приятнее или выносимее.
Вспомним Толстого, в компании героев которого так хочется находиться: выпить чаю в семействе Ростовых или Щербацких, сходить в ресторан со Стивой Облонским, прогуляться по аллеям усадьбы старого князя Болконского.
У героев Достоевского же одни лишь крики, ссоры, страсти, человеческая жалость или даже жалкость и экзистенциальные американские горки. Совершенно нет желания сидеть за одним столом в семействе Епанчиных или в доме у Гани.
Как известно, люди делятся на тех, кто любит собак или кошек, чай или кофе, Толстого или Достоевского. И я точно в команде Толстого.
Доброго всем межпраздничного рабочего понедельника!
P. S. Только, пожалуйста, без спойлеров — я ещё не дочитала до вечера у Настасьи Филлиповны!
