«Змейские чары» - Наталия Осояну
Кира Адерка, дочь торговца из Эрдея, во сне проваливается в царство змей, где ее, новую змееву невесту, истязают и убивают — вновь и вновь, из ночи в ночь. В жизни вне сна она постепенно тает от истощения. Близится тринадцатая ночь, и Кира понимает, что долго ей этих терзаний не вынести. Тут появляется чернокнижник Дьюла Мольнар: он сам намерен отправиться в царство змеев, на поиски какой-то загадочной двери — Кире остается принять его помощь, больше рассчитывать ей не на кого.
Примерно так аннотация рассказывает, о чем этот роман. Из нее может показаться, что это классический сюжет о деве в беде, дороге к чудищу и битве с этим самым чудовищем. Однако это лишь сюжетная рамка, помогающая ориентироваться во множестве мифов, сказок, сюжетных переплетений. Тьма переливается в этом тексте всеми оттенками, сказки перетекают одна в другую, один мотив встраивается в другой, и постоянно мучит ощущение, что ходишь рядом с чем-то знакомым, как будто бы даже понятным, но оно вдруг обрывается, обманывает.
Возможно, глупо цепляться в таком тексте за что-то из реального мира, но это происходит неосознанно, тем более настоящий, довольно хорошо мне знакомый Эрдей просвечивает сквозь текст романа.
Пытаешься зацепиться за языки — на венгерском ли говорят? на румынском ли? — но тщетно, и в этом недопонимании получается только по-дурацки шутить шутки-самосмейки, когда Кира слышит "язык, похожий на скрежет камней" (Кира, это венгерский, видать, до Коложвара добрались по потусторонним коридорам). На самом деле, это, конечно, не про венгерский.
Цепляешься за имена, и ухватываешься лишь за общие образы, которые уже понятны из ролей, отведенных героям: Кира — Кора — Персефона, кто часть года живет на земле и часть — под землей, Мольнар — Мельник — колдун, традиционно связанный с темными силами. Мысленно сверяешься со знакомой картой: Брассо — Брашшо — Брашов, Аквинк — Аквинкум — Обуда. Названия лишь немного изменяются, искажаются, и вроде бы ты до сих пор в привычной географии, но тебя вновь выносит прочь — в чернильное мифологическое пространство.
Сказки, которыми пестрит текст, будто бы отзеркаливают рамочную историю, и в нех нет привычных финалов. Уже в начале «Змейских чар», в одной из таких сказок, нас предупреждают, что не будет классического возвращения и свадьбы, а будет путь дальше, куда-то сквозь тьму, за грань текста. Пробираешься мглистыми тропами, будто бы нащупываешь что-то во тьме, но это нечто вновь и вновь ускользает.
Магический текст, завораживающий и сложный.
