Одной из основных операций при описании структуры [универсальных знаковых комплексов] древнего типа следует считать введение ряда общих семантических противопоставлений, характеризующих структуру плана содержания УЗК. Число этих противопоставлений даже в довольно развернутых вариантах едва ли превышает два десятка. В настоящее время известен уже ряд попыток, в известной степени независимых друг от друга, перечислить эти противопоставления [Одна из первых по времени попыток принадлежит А. М. Золотарёву, см. его книгу «Родовой строй и первобытная мифология». М., 1964, опубликованную почти через четверть века после её написания. — прим. автора]
[...]
Среди этих универсальных противопоставлений [Подробнее и с анализом конкретною материала см. об этом: В. В. Иванов, В. Н. Топоров. Славянские языковые моделирующие семиотические системы (Древний период). М., 1965. — прим. автора] прежде всего выделяется группа таких оппозиций, как с ч а с т ь е — н е с ч а с т ь е (или д о л я — н е д о л я), ж и з н ь — с м е р т ь и наиболее абстрактное числовое обозначение их: ч е т — н е ч е т. С известным основанием все остальные противопоставления могут рассматриваться как аллоэлементы наиболее абстрактных и не локализованных в пространственном, временном или социальном плане указанных противопоставлений. При этом правдоподобно допустить, что в таком виде формулируется ясная всем членам общества альтернатива, с которой приходится иметь дело данному коллективу, у с п е х — н е у с п е х. Поэтому формулировка конкретных реализаций этого противопоставления (их число может быть увеличено) в известной мере определяется языком наблюдателя, принадлежащего к иному культурному кругу (типа «европейского»), ср.подчеркнутость противопоставления ж и з н ь — с м е р т ь [Ср. роль этого противопоставления в экзистенциалистской традиции, начиная с Паскаля, с разными вариантами вплоть до батюшковского Без смерти жизнь не жизнь..., предвосхищающего многие позднейшие концепции такого рода. — прим. автора]. Вместе с тем есть уверенность, что этим формулировкам отчасти внешнего характера в рассматриваемых традициях соответствуют противопоставления, которые могут быть сформулированы на языке данной традиции.
Необходимым элементом описания плана содержания УЗК нужно считать ряд более древних семантических противопоставлений, связанных с характеристикой структуры пространства: в е р х — н и з, н е б о — з е м л я, з е м л я — п о д з е м н о е ц а р с т в о, п р а в ы й — л е в ы й, в о с т о к — з а п а д, с е в е р — ю г. При этом заслуживает внимания тот факт, что некоторые из этих противопоставлений (как, например, и цветовое противопоставление б е л ы й — ч ё р н ы й или к р а с н ы й — ч ё р н ы й) в том, что касается их прагматической интерпретации, зависят от пространственного или социального (в широком смысле слова) положения, которое занимает данный культурный комплекс. Известны довольно многочисленные случаи «перевёрнутости» членов некоторых из этих противопоставлений у народов южного полушария сравнительно с народами северного полушария (то же можно сказать о подколлективах, практикующих чёрную магию, в сравнении с основными коллективами). Из временных противопоставлений существенны д е н ь — н о ч ь, в е с н а (л е т о) — з и м а (о с е н ь).
[В. Н. Топоров. К вопросу об универсальных знаковых комплексах]
