Без главного, то есть, без той центробежной силы, что держит в орбите предметы, слова, тела, существование катится к краю могилы, настолько обыденно, словно идут дела, а не распад
В этом вакууме, чья кубатура
не терпит присутствия ангелов или птиц,
твоя одинокая, сгорбленная фигура
лишь сумма углов и бесцельно мерцающих спиц
Трагедия не в театральном надрыве вены,
не в вое толпы, а скорей, в немоте и в том,
как смотрят в затылок тебе равнодушные стены, когда ты один остаешься в пространстве пустом. Когда нет любви; этой дикой боли, способной оправдывать выдох и каждый вдох,
ты просто мишень на заросшем полынью поле, где время стоит, а Создатель давно оглох
Взгляни на себя: под рубашкой, левее центра, где, по идее, должна бы звенеть струна, работает сухо, без пауз и сантиментов, исправная фабрика, отлитая из чугуна
Там больше нет тайны. Детали, стальные звенья,вгоняющие в плоть беспощадную дробь минут. Без этой любви мы лишь числа для уравненья, которые Времени челюсти перетрут
Как страшно проснуться и слушать в грудной коробке
бессмысленно слепо работающий завод.
Любовь — это бунт. А без бунта мы —просто скобки, в которые заперт никем не прочтенный код
И этот брегет, отмеряющий жизнь по капле, упрямо толкает свой маятник взад-вперед, пока бытие не наступит на те же грабли и в мертвой груди эта физика не замрет
Чтоб эту тоску обмануть хоть на миг, хоть отчасти
и лязг шестеренок залить темно-красным вином,
ты цедишь из кубка свое суррогатное счастье,
как выход недолгий
забыться спасительным сном
