Как я её любил. Какая это была королевская девка. Вот сейчас все говорят: огонь, огонь. А я бы сказал, что она была мне как открытое окно. Можно было сидеть на подоконнике и никуда больше не хотелось, держать её за руку, пульс чувствовать, отсчитывать - непередаваемо. Дышать чистым воздухом, пока башня не начинала кружиться. Птиц считать в её голове, с ней скучно не было никогда, даже вдвоем в маленькой комнате, без интернета, без друзей и без алкоголя.
ᅠ
Есть она, и всё. И она не борясь за меня, завоевала себе первое место во всем и сразу. Ни разу даже не спросила, кто звонит. Ревность считала унижением. Выше всего этого была. Красава.
Превосходный собеседник, умная, шутливая, остроязычная. Как скажет, так отрежет. Парировала как скальпелем махала. А как она молчала? Мне хотелось каяться во всем, даже в том, что сахарницу разбил в детстве, что недавно заходил на страницу бывшей, хотелось орать на нее, давить авторитетом, а ей хоть бы что, молчит и щурится, зараза. Своего добивалась всегда так ненастойчиво, что казалось, сам всё предложил.
А как руки мне на грудь клала, в глаза смотрела, голову на плечо, и меня, мужика взрослого двухметрового уносит волной, ноги не слушаются. А как после секса мне руки целовала, так мягко, доверчиво, как котенок. Где? Где такому учат? Откуда эта интуиция, когда поцеловать, когда к маме сходит на три часа, когда сзади запрыгнуть, когда в любви признаться. Всё делала вовремя. Всё как надо.
Кроме одного - свалила не вовремя. Я только её вписал в жизнь свою, только начал учитывать её везде, как наскучило ей. Улетела.
Голову сломал, что не так, а потом понял, не её это - постоянство, уют домашний, в крови дикость, мятежность, степной ветер. Скучно ей, всё получается само собой, хоть зевай. И я бегаю по пятам, как пичужка прикормленная. Ну так, значит так.
Пусть и тут будет, как хочешь, милая. Не будем рушить установленный порядок вещей. Твоё желание - мой закон нерушимый. Только больно, сука, как же больно. Будто контузило и полноги оторвало снарядом. Хромать буду до конца жизни на тебя, половину свою.
Каждая моя новая теперь обречена на вечный тест-драйв. После тебя все будут как малосольные огурцы. Не будет той перчинки, не будет.
Да может и к лучшему, гастритному желудку лучше кашку да пюре. Лучше. Да. Но как же, блять, всё пресно.
Суровый ДжоКак я её любил. Какая это была королевская девка. Вот сейчас все говорят: огонь, огонь. А я бы сказал, что она была мне как открытое окно. Можно было сидеть на подоконнике и никуда больше не хотелось, держать её за руку, пульс чувствовать, отсчитывать - непередаваемо. Дышать чистым воздухом, пока башня не начинала кружиться. Птиц считать в её голове, с ней скучно не было никогда, даже вдвоем в маленькой комнате, без интернета, без друзей и без алкоголя.
ᅠ
Есть она, и всё. И она не борясь за меня, завоевала себе первое место во всем и сразу. Ни разу даже не спросила, кто звонит. Ревность считала унижением. Выше всего этого была. Красава.
Превосходный собеседник, умная, шутливая, остроязычная. Как скажет, так отрежет. Парировала как скальпелем махала. А как она молчала? Мне хотелось каяться во всем, даже в том, что сахарницу разбил в детстве, что недавно заходил на страницу бывшей, хотелось орать на нее, давить авторитетом, а ей хоть бы что, молчит и щурится, зараза. Своего добивалась всегда так ненастойчиво, что казалось, сам всё предложил.
А как руки мне на грудь клала, в глаза смотрела, голову на плечо, и меня, мужика взрослого двухметрового уносит волной, ноги не слушаются. А как после секса мне руки целовала, так мягко, доверчиво, как котенок. Где? Где такому учат? Откуда эта интуиция, когда поцеловать, когда к маме сходит на три часа, когда сзади запрыгнуть, когда в любви признаться. Всё делала вовремя. Всё как надо.
Кроме одного - свалила не вовремя. Я только её вписал в жизнь свою, только начал учитывать её везде, как наскучило ей. Улетела.
Голову сломал, что не так, а потом понял, не её это - постоянство, уют домашний, в крови дикость, мятежность, степной ветер. Скучно ей, всё получается само собой, хоть зевай.
