Бабушкино наследство
Бабушка умерла ночью. Ушла из жизни тихо, как жила последние годы.
За два дня до этого она позвонила. Звонила бабушка очень редко. Обычно я раз в две недели, иногда чаще, приезжала к ней в Поповку – привозила продукты, лекарства, книги.
- Аленка, приезжай внученька, чувствую, помру скоро…
- Что ты бабуля, ты еще лет сто проживешь, - я старалась успокоить скорее себя. То ли бабушкин голос звучал как-то по-особенному, то ли с утра барабанивший по окнам затяжной осенний дождь наводил тоску, но я решила срочно ехать.
Отпросившись на работе, благо аврала в ближайшие дни не предвиделось, я забежала в ближайший супермаркет и через час уже рулила по направлению к Поповке.
Бабушка была очень рада моему приезду. Она не выглядела больной, однако уже не хлопотала у плиты, как обычно. Мы пили чай из огромного старинного самовара, ели привезенные мною булочки.
- Аленка, ты не волнуйся, у меня все уже готово, посмотри в шкафу.
Я подошла к огромному, во всю стену, шифоньеру, в котором хранилось все – посуда, постельное белье, немудреная одежда, огромные альбомы с выцветшими фотографиями.
- Вон там, на полочке, посмотри.
Я увидела аккуратную стопку белья, нарядное темно-синее платье, немного старомодные, но абсолютно новые туфли на низком каблуке.
- Что это? - удивилась я.
- Одежда, - бабушка была абсолютно спокойна. - Я только об одном тебя прошу, Аленушка, когда меня не станет, забери икону. Береги ее. Эта икона – хранительница нашего рода, пока она в добрых руках, все будет хорошо. Она защищает от болезней и бед. Жаль, что вы с матерью выросли неверующими, для вас это – просто кусок раскрашенного дерева.
«Что-то плохо защищает», - подумала я. От многочисленной бабушкиной семьи остались в живых три женщины – бабушка, мама и я. Мама недавно вышла замуж и сейчас живет в Голландии, откуда присылает восторженные письма.
- Да еще кота моего, Ваську, не бросай, - продолжала бабуля. - Он уже старый, плохо видит.
Дымчато-серый сибиряк Васька, дремавший на кресле, услышав свое имя, лениво приоткрыл глаза, мяукнул и снова погрузился в сон.
- Жаль, не дождалась правнучка. Ты бы выходила замуж! Уж давно с Игорем живете, что же он под венец тебя не зовет? Ребеночка не родите? Не по-людски это… - видя, что я сейчас расплачусь, бабушка подошла, обняла меня, прижала мою голову к цветастому фартуку. Сразу стало хорошо и спокойно, как в детстве.
- Пойдем спать, внученька, утро вечера мудренее…
Утро для нее так и не наступило. Весь день прошел в хлопотах. Глотая постоянно подступавшие слезы, я с помощью соседки Степановны готовилась к похоронам, поминкам. Вечером приехал Игорь.
- Ну, ты, мать, совсем с лица спала, давай отдохнем немного…- он недвусмысленно провел рукой по моей груди.
- Ты с ума сошел, бабушка только умерла…
- Но мы-то живые люди, пойдем, - он тихонько подталкивал меня в сторону спальни.
Я оттолкнула его и выбежала на улицу. Гнев и слезы душили меня. Холодный ветер и все тот же противный моросящий дождь немного остудили гнев, но возвращаться в дом все-равно не хотелось. Изрядно замерзнув, я решила пойти к Степановне.
- Заходи, Аленка, - обрадовалась она, - я уж хотела сама к тебе пойти, негоже одной быть, когда в доме покойник, как гляжу - твой приехал. Ну, думаю, чего мешать. Да ты совсем промокла, дрожишь вся. Давай-ка нашей, Поповской, по стопочке…
Я замотала головой.
- Не отказывайся, еще не хватало заболеть, вон, как тебя колотит.
Я выпила рюмку самогонки, огнём растекшейся по всему телу.
- Ну вот, - обрадовалась Степановна, - хоть румянец появился, а то прям как с креста снятая…
Мы посидели немного в темной гостиной. Степановна рассказывала о своей немудреной жизни. Потом я засобиралась домой.
- Иди, дочка, иди, - соседка проводила меня до калитки.
