Что случилось на Остин-стрит в Пятницу 13-го
Сегодня я расскажу вам историю, о которой вы, возможно, слышали, но точно знаете не всё. Она произошла тоже в пятницу и тоже 13-го числа, в марте 1964 года в Нью-Йорке.
Поздно ночью 28-летняя Кэтрин «Китти» Дженовезе возвращалась домой после работы, когда на неё напал мужчина — как выяснится позже, серийный убийца, насильник-некрофил. По легенде, которую десятилетиями пересказывали в учебниках, 38 «добропорядочных граждан» в течение получаса наблюдали из окон, как Кэтрин боролась за жизнь, но никто не вмешался. После этого случая появился термин «эффект свидетеля» — когда люди не вмешиваются в происходящее, полагая, что это сделает кто-то другой.
Но что, если я скажу вам, что всё было совсем не так?
Спустя две недели The New York Times превратила трагедию Дженовезе в метафору городского безразличия. Редакции нужен был символ «морального коллапса общества», и они сконструировали миф о 38 равнодушных свидетелях — эффектное и пугающее объяснение хаоса, в который в 60-х погружался Нью-Йорк. В эпоху политических убийств и роста преступности «социальная апатия» стала удобным объяснением новой реальности, в которой человек якобы перестал сочувствовать человеку. Другие СМИ подхватили эту историю, потому что она отлично продавалась.
Чтобы выстроить этот миф, газетчики пренебрегли деталями, которые рушили картину «всеобщего равнодушия». На самом деле нападений было два. Первое длилось считанные минуты, и когда один из жильцов крикнул в окно: «Оставь девушку в покое!», убийца испугался и убежал. Но позже он вернулся, догнал раненую жертву в закрытом фойе, которое физически не просматривалось из окон, и завершил начатое. Большинство соседей вообще не могли видеть нападение и слышали лишь обрывки криков, которые принимали за шумную ссору у бара неподалёку. Более того, люди звонили в полицию, но до появления единой службы 911 в 1968 году такие вызовы часто просто игнорировались.
Я подозреваю, что помимо жажды сенсаций, в этом искажении был и скрытый социальный подтекст. В те годы американские женщины только начинали обретать реальную независимость — они сами снимали жилье, работали допоздна и строили жизнь без мужского надзора и контроля. Патриархальному обществу такая свобода казалась «ненормальной». Раздувая историю о хрупкой женщине в равнодушном мегаполисе, СМИ транслировали мысль, что самостоятельность — это опасный путь, на котором никто не придёт на помощь.
Настоящая Китти Дженовезе была энергичной и яркой. Она управляла баром, уверенно водила свой красный «Фиат» и обладала острым умом. А ещё Китти делила квартиру и мечты со своей партнершей Мэри Энн Зиелонко. Когда Китти погибла, Мэри Энн столкнулась с двойной трагедией — пока она оплакивала любимую, полиция допрашивала её как главную подозреваемую, считая их отношения возможным «извращенным» мотивом для убийства, а пресса десятилетиями стыдливо называла её просто «соседкой по комнате».
Мэри Энн Зиелонко прожила после той страшной ночи ещё 60 лет и до самого конца с огромной нежностью вспоминала свою Китти.
На фото: Кэтрин «Китти» Дженовезе и первая статья в The New York Times, с которой начался миф о 38 свидетелях.
