#представьтесебе
прежде Венеция в дни биеннале заманивала в свои сети рыбку большую и малую. Теперь — сплошь состоятельную или ту, что на последние готова окунуться в арт на 3 дня по цене 3-месячной жизни дома. Самое убогое жилье в эти дни стоит не меньше €500 в сутки, а ночь в палаццо от €2000. Прибавьте прочие издержки и прелести поездки, и тогда неудивительно, почему даже наши олигархи и некогда солидные чиновники замечены на вапаретто.
Яхт в лагуне как никогда мало — как и предусмотрительных отечественных светских дам. За форбсов отдуваются Бернар Арно и Франсуа Пино, соревнующиеся размахом выставок, ужинов и гостями. Это не Париж, где луи-вюитонное царство берет вверх как минимум по количеству экспозиций и контрактных селебов. Поэтому господин Пино торжествующе лавирует меж своими палаццо с Сальмой Хайек.
У французов вместе взятых охраны меньше, чем не только у российского павильона, но и Марины Абрамович. Она стала первой в истории Академии художницей с прижизненной выставкой, не оправдавшей ожиданий, но утвердившей в статусе живого классика. Ее телохранители скучают, ведь с Марины, в отличие от Филиппа Киркорова тоже в сопровождении, взять нечего. Певец разгуливает в лимитированном кулоне с устрицей Павла Пепперштейна.
Такой же украшает Ольгу Свиблову, без которой биеннале — не биеннале. Ольга Львовна счастлива как никогда, ведь выставкой ее сына, художника Тима Парщикова открывается галерея 200С Ольги Страды. Экс-глава Итальянского института культуры в Москве и дочь итальянского слависта оказалась смелой женщиной, начавшей проект русским искусством. На успех ее заряжают Ирина Вольская и Давид Давидович, купившие самую большую зеркальную работу Парщикова и поспешившие к Ксении Собчак. Та скрасила ожидание встречей Уиллема Дефо у нас в павильоне.
В него пускали избирательно, поэтому соотечественники встречались на вернисажах AES+F в Ка’Фоскари, Кабаковых в Ка’Троне и Владимира Карташова на Сан-Клементе. Его в лучших традициях галереи «Триумф» устроил Емельян Захаров. Его партнер Дмитрий Ханкин пробегал за эти дни всю Венецию, утешаясь тем, что непрерывные кардио заменяют 2 привычные силовые в день. А его жена куратор Юлия Аксёнова, изучив биеннале, подытожила, что более 15 художников основного проекта и павильонов показаны ею на нижегородской Экобиеннале и африканской выставке в России.
Наша страна в эти дни не сходит с заголовков и уст. Неожиданным было признание мне Яна Фабра, рискнувшего разместить скульптуры в Сан-Рокко под Тинторетто: «Я соскучился по России!». Похожее заявил Аниш Капур, услышав русскую речь, открывая свой фонд и представляя заодно самую сильную персоналку биеннале.
Но главным открытием стал запуск фонда Дриса ван Ноттена. Он в своей манере сочетания казалось бы несочетаемого наполнил палаццо нарядами, ДПИ и неочевидным произведениями. Среди них — умопомрачительная ювелирка юного гения с армянскими корнями Джозефа Арзуманова.
Рядом с фондом на кружеве фасада левитируют медузы студии Drift. Недалеко — инсталляция во все окна палаццо Ка’да Мосто от JR по «Браку в Кане» Веронезе. Ночью же небо пронзает или наоборот поддерживает изумрудный луч света Криса Левина. Лучшее искусство в Венеции — уличное. Бэнкси это знает, поэтому запускает фреску с девочкой-мигранткой непрерывно курсировать по лагуне.
Она доплывает до Джудекки, где в монастырских садах при церкви Андреа Палладио Иль-Реденторе разместился лучший проект параллельной программы — выставка Сары Мун. Дело то ли в её пронзительном высказывании, отразившем наше восприятие Венеции в 4-минутном фильме, то ли в самом месте. Это Эдем, но по-итальянски: с артишоками, оливами и исключительным видом на острова. Смотришь на все и думаешь — это ли не чудо?
Как вдруг в водах мелькает спинка дельфина. Точно чудо! Или показалось? Не показалось: малыша занесло течением и скоро его отправят в родные воды. За такие впечатления никаких денег не жалко. Так что начинаем копить уже сейчас. Ведь два года до следующей биеннале промчатся, как эти три счастливых дня
