Читаю фонды архивно-следственных дел. Стоит ли говорить о шансах получить доступ в архив УФСБ, если даже региональный архив ГАРТ закрыл доступ к уголовным делам? Тем не менее кое-что раздобыть удалось.
Внезапно для себя нашёл Показания Никонова Михаила Захаровича... Долго думал, где же я встречал это имя, и потом резко вспомнил. Это же Никонов-Смородин – тот самый, который уже в эмиграции напишет легендарную «Красную каторгу» (печаталась в прессе Русского Зарубежья, отдельной книгой вышла в 1938 г. в издательстве НТСНП «За Россию»). И это тот самый Никонов-Смородин, который сыграл видную роль на заключительном этапе существования Братства русской правды!
Из Показания Никонова М. З. из обвинительного заключения по следственному делу №181 предусмотренном ст.58 ч.2 У.К.
«Из многочисленной семьи крестьянина села Языково… По окончанию городского училища, я вынужден был сейчас же зарабатывать свой хлеб в качестве писца в лесничестве. Затем поступил по конкурсу в лесную школу и окончил её в 1908 г. В школе вёл революционную работу, организовывал библиотеку нелегальной литературы, полученной мною в Мензелинске от некого студента В. ИВАНОВА. Агитацию среди крестьян окончилась для меня печально, меня едва не убили в селении Соболевском. С 1906 по 1916 год я состоял в… землеустроительной комиссии.
Во время Октябрьского переворота был в 240 полку… Демобилизован в 1918 г я поступил на службу в Багряжское лесничество (близ Заинска). Через кордон, где я проживал с осени 1918 года, начали перекатываться различные военные группировки: сначала чехи, потом красные партизаны, затем Колчак, и наконец Красная армия. Каждая из этих группировок считала необходимым меня мобилизовать, присылая приказы в самых категорических выражениях… Я избрал другое: уклоняться от всех мобилизаций, скрываясь в лесу. Сделал я это потому, что не мог разобраться в обстановке, не мог знать, где друзья и где враги, потому что каждая группировка прикрывалась социалистическими лозунгами»
Далее к Никонову прибывают его знакомые, чтобы вместе отправиться в Заинск, где располагался штаб крестьянского восстания. Несмотря на то, что Никонов сначала отказывается, указав, что он скрывается «в лесу вовсе не для того, чтобы ввязываться в драку», он всё-таки отправился с ними ради защиты семьи.
«Нас обыскал комендант мне неизвестный… Он объяснил, что восстание вспыхнуло стихийно, на почве продразверстки, что крестьяне избрали его, МИЛОВАНОВА, своим предводителем, что он организовал штаб и управляет восстанием.
Я в самой категорической форме заявил, что принимать участие в восстании не могу ввиду его бесцельности. Тогда МИЛОВАНОВ заявил, что найдет мне работу мирного характера и поручит переписывать и рассылать всякого рода воззвания и обращения. Я стал искать способ как бы вырваться из кольца. Уехать просто было нельзя. На второй день случай такой представился. Крестьяне на десятках подвод поехали выступать по пути к селу Языкову. Я сел на одну из подвод и, доехав до кордона Багряжского лесничества, благополучно скрылся в лес. Здесь я прежде всего устроил себе другое жилище, чтобы меня не могли найти и пробыл до весны 1920 года. Весной 1920 года, пробираясь лесами, дошел до Уфы и целых две недели искал случай уехать в Ново-Николаевск».
Конечно, следствие быстро выявило, что показания были ложными. Никонов был не просто неудачным агитатором, нет, он был… Начальником центрального штаба восстания Заинской волости. Расстрел заменили десятью годами Соловецкого концлагеря.
В своих воспоминаниях Никонов недоумевал: «мы с Миловановым, два главаря восстания, активно боровшиеся с властью, - оставлены живыми, а обыкновенные рядовые, большею частью неграмотные крестьяне, гибли под пулями палачей, по чекистским «оперативным заданиям».
