Гугель, Гурьев и Ободовский познакомили читателей своего «Педагогического журнала» с идеями Жакото в начале 1834 года. Там была опубликована книга Гурьева «Уроки чтения и письма по методе Жакото, расположенные в разговорах». Как ясно из названия, метод всеобщего обучения в ней был представлен в драматизированной форме. Книгу открывает диалог жены и мужа, обеспокоенных, что у них нет средств для обучения сына грамоте. Супруг рассказывает о встрече с безымянным господином, который осведомил его о методе всеобщего обучения, после чего отец уже готов сам заняться обучением сына. Однако когда в пересказе слов этого господина речь заходит о самом авторе метода, та интерпретация его мотивов, которую даёт Гурьев, поражает своей неадекватностью и заставляет предположить, что редакция «Педагогического журнала» пыталась обойти цензуру. Жакото в этом изложении превращается в настоящего апологета платонизма, чей метод позволяет бедным осознать и принять их положение в иерархии государства:
«Это был совершенный человеколюбец, имя ему Жакото. Он француз, да что тебе до того за дело, лишь бы он был умный и добрый человек. Открытие, которое сделал сей великий муж, есть истинное благодеяние для бедных. Ты, любезный друг, не назначен судьбою быть важным лицом в свете, твой сын также: Жакото и не хотел этого; когда он составлял учение для вас, он никогда и не думал выводить кого-либо из нас из того звания, которое Богом назначено каждому из нас в обществе. Напротив, он научает нас познавать наше звание, полюбить оное, быть полезными гражданами Государю и отечеству, и уметь ценить свое достоинство, как лучшие творения Божии на земле. Впрочем, ты сам увидишь впоследствии, что воспитание, которое я буду советовать тебе дать твоему сыну, не сделает его великим учёным. Твой сын даже с трудом будет понимать язык учёных; но, к счастью бедных, чтобы быть человеком, на это не нужно столько хлопот и церемоний, как на то, чтобы произвести медика, адвоката и пр.»
Это не единственная странность текста: после нескольких диалогов, в которых действительно разыграно обучение ребёнка грамоте, в последней сцене супруги вдруг принимаются издевательски обсуждать невежественных критиков всеобщего обучения и конкретную антижакотинскую статью, только что опубликованную в журнале «Библиотека для чтения», и заключают, что оппоненты французского педагога вообще не поняли, в чём состоит его метод.
В том же году усилиями Гугеля выходят ещё две книги непосредственно о методе Жакото. Одна из них, «Метода Жакото, изложенная для родителей и наставников», написана самим Гугелем. Обращаясь к читателям, он проговаривает принципы Жакото: «все люди имеют память и имеют одинаковую память», «всякое дитя может учиться», детский ум должен научиться «различать, сравнивать и относить». В последней главе книги подробно излагается принцип «всё во всём», а завершается она следующим рассуждением, проникнутым прямо-таки христианским духом:
«Многие люди думают, что дети неспособны к тому размышлению, которое метода с них взыскивает: они ошибаются. Нет сомнения, что ученики старой методы не так скоро привыкают к подобному размышлению; их почитают неспособными к тому; с них ничего не взыскивают, и они ничего не делают, это весьма естественно. Всеобщее учение всё с них требует, и прилежный ученик всё исполняет; беспечный делает не много, а ленивый и непослушный ничего не делает. <…> Но сей ленивец, который дремлет в наших классах, как в классах старой методы, и которого она почитает глупым, может некогда пробудиться; вкус его может перемениться: возраст, сетование, надежда на скорый успех, тысяча неожиданных обстоятельств могут переменить его волю. По старой методе это тогда поздно; <…> Его устрашают, его журят, ему говорят, что время ученья уже прошло, что научиться чему-либо можно только в юности, что у него никогда не было способностей. Пусть он придёт к нам, тот, который раскаивается. Истинное раскаяние, непоколебимая воля: вот что мы называем гением; мы покажем ему стезю, по которой он легко может пройти».
