Прежде всего - приказ моему дорогому, любимому свиненочку: взять как можно скорее сочинения Берне (2 т., перевод под редакцией П. Вейнберга). Я давно не испытывал такого наслаждения человеческим умом и благородством мысли и духа, и хочу, чтобы и ты прочитала его. Прочти, голубеночек, хотя статью Берне: "Менцель-французоед", - только прочти так, как и вообще должно читать хорошие книги, - серьезно, вдумчиво. Не мешает при чтении проводить некоторые параллели... Ну а теперь о семейных делах.
Во-первых, зверенок - умный и милый зверь, знает, что я люблю его и что, следовательно, отрекаюсь от того, что написал в последнем письме: я получил твое письмо и, значит, думать, что я продолжаю думать так, как думал утром 3-го - нет оснований! (Каков слог?!!) Ну об этом и шабаш. Целую твои бесценные лапочки, каждый пальчик, а это значит, в переводе на слова: "пласти былую вину!.."
Я, Варюшечка, поздоровел и повеселел. Да и в Полтаве повеселело: начались ясные, мокрые дни. А у вас? Или, лучше, у нас? Варечка! Сердце, ей-богу, сжимается, как вспомню, как ты бегаешь в своей курточке до управленья. Правда, стыдно мне, что моя жена ходит так... да что я сделаю?.. Кстати, насчет денежных дел: у Юлия сейчас подходящего ничего нету, все сам делает. Корреспондировать, при всем моем желании, не о чем: "Орловск вестник", из которого мог бы взять сведения об экстренном заседании можно получить только у Померанца, но, к несчастию, его жена, которая осталась в Полтаве (он в Берлине), не бережет "Орловск вест". Был я у ней вчера и, как нарочно, номера от 29 февр. уже не оказалось. Ходил к ней, впрочем, не специально за "Вест." - нет, - на поэтический экзамен, в роли экзаменатора. Можешь себе представить, за эти дни меня познакомили уже с тремя поэтами. Все юноши, все евреи, все очень милые и симпатичные ребята, стремящиеся только к развитию, но пишущие отвратительные стихи на гражданские мотивы. И вот меня как "опытного" в пиэтистике все приглашают их слушать: 1-го марта слушал некоего Басова, 3-го - Рудина и в четверг иду слушать - Василевского. Замучили, черт их возьми! И хуже всего то, что просят сказать мое мнение, а как сказать правду? Ну и приходится вилять...
Ни черта не понимаю, - откуда взялось письмо из "Новостей дня"! Когда я посылал предложение? Совершенно не помню... Писать? - как думаешь?
Напиши мне - хочешь ли ты, чтобы я снялся так, как, напр., снялся Юлий - в таком формате. Я продал ему визиточку (знаешь, ту, с клапанами назади, "на муаре") за 2 рубля и могу, значит, сняться. Хочешь? К бороде и голове моей еще не осмелилось прикасаться ничто металлическое, за исключением гребешка... Щеголяю все в блузе и часто, ей-богу, часто думаю приблизительно так: "Это Варек позаботился обо мне. Милый, хороший мой!.."
Юлий тебе кланяется; занят он очень, так что ему нет времени писать тебе. Да и вообще он свинья на письма - ты это знаешь.
Ради Бога, Варя, -- попытай насчет места в Орле: мне без тебя просто смерть... Заказное письмо оказалось от Евгения, - прислал громадную корреспонденцию, просит где-нибудь напечатать.
Посылаю тебе новую брошюрку Чехова: "Каштанка". Я хотел на ней написать: "Милому свиненку - повесть о собачонке от любящего его скота". Да раздумал. Ну это уже пустяки. Будет. Плащай! Паца-алуйте меня!!
До свидания, драгоценная моя!
Весь твой И. Бунин.
письмо Варе Пащенко, 04.03.1892, Полтава, 21 год
