В понедельник Федеральный регулятор по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, сокращенно называемый Роскомнадзор или РКН, провел встречу с компаниями-разработчиками ПО, куда пригласили и меня.
Ну, о самой встрече я писать не буду — информация уже есть на просторах Рунета.
На мой вопрос об эффективности блокировок высокий чиновник ответил, что они находят блокировки успешными. Я задала вопрос присутствующим, кто из них общается в Телеграме. Все подняли руки.
- Ну что, — сказал председательствующий — тогда у вас и проблем нет.
Ответ остроумный, конечно. Но всё-таки я не перестаю думать о целесообразности траты времени и государственных средств на то, что вообще не работает.
РКН говорит, что является просто техническим исполнителем и выполняет волю других регулирующих органов. Каких именно, правда, нам выяснить не удалось — мол, сами знаете. Мы не знаем. Но дело даже не в органе.
Должен ли технический исполнитель бессловесно и без возражений исполнять всё ему порученное?
Приведу два примера.
В былые времена был у нас вертолёт (как говорится, когда были деньги). И летали мы с пилотом в разные точки Подмосковья. Потом продали его и рады. Вертолёт — транспорт ненадёжный. То погодные условия не подходят, то диспетчер лететь запретит. Несколько раз бывало, что мы почти долетали до места, а потом пилот разворачивал борт и летел обратно. Однажды попали в туман за 10 км до точки посадки, обратно лететь 80 км, а пилот развернул вертолёт, и нам пришлось ехать до места по земле 4 часа. Было крайне обидно, но что делать — спорить с пилотом было бесполезно. Это командир воздушного судна. Он решает, лететь или нет. Хотя, казалось бы, он — подчинённый, исполнитель, получающий у нас зарплату. Но он осознавал свою ответственность в рамках имеющейся у него компетенции.
А вот наш другой знакомый пилот и товарищ Дмитрий Ракитский — суперпилот, шеф-пилот Хелипорта, с 30-летним опытом безаварийных полётов и 16 тысячами часов налёта — как-то один раз послушался уговоров нанимателя и полетел в тумане вечером. Сейчас вместе с нанимателем и его женой они покоятся на дне Телецкого озера.
Другой пример. Я даю начальнику службы ИТ задание автоматизировать некий бизнес-процесс. И вполне осознаю, что я могу получить от него три варианта ответа:
1. Моё требование технически невозможно и/или практически вредно реализовать;
2. Можем сделать, будет стоить столько-то дополнительных денег и времени;
3. Да, легко. Завтра реализуем в рамках текущего бюджета.
Заключение о невозможности или нецелесообразности реализовать данную задачу я получаю крайне редко, но бывает. Тогда я либо переформулирую запрос, либо решаю пока не запускать этот проект.
В обоих примерах исполнители принимают на себя ответственность в рамках своих компетенций и могут выдать своему начальнику отрицательный ответ и отказаться делать то, что делать неправильно.
Почему же РКН не может сказать о невозможности блокировки некоторых ресурсов, вроде Телеграма и VPN, тому органу, который нельзя называть? Пилот может, разработчик может, а РКН не может?
Это — профессиональный орган, где работают крутые специалисты в области связности сетей и блокировки плохого контента, которые не могут не понимать, что реализуемо, а что — нет, что полезно и достигнет заданных целей, а что вредно.
Мы же видим, что ТСПУ работает всё хуже, блокировки результата не достигают. Вся страна поднимет руки, если спросить, есть ли у них доступ в Телеграм или к другим заблокированным ресурсам.
Эскалация — вплоть до ковровой блокировки протоколов и сколько-нибудь подозрительного трафика — ухудшает связность сетей в стране. А исполнитель продолжает делать всё то же самое, не взирая на негодный результат.
Прямо, как в анекдоте:
Директор колхоза говорит на собрании: «Об прошлом годе мы посеяли 10 га кукурузы, всё пожрала тля. Об этом годе мы посеяли 20 га кукурузы, всё пожрала тля. В будущем годе мы посеем 40 га кукурузы, нехай сволочь подавится!».
Я всё понимаю про «мы люди подневольные», «мы чиновники», «мы исполнители», «у нас задача», «делаем, что можем, что приказано». Но хотелось бы, чтобы у исполнителя такого уровня была хоть какая-то субъектность, сопротивляемость.
Чтобы РКН мог объяснить неназываемым начальникам, что не всё реализуемо и не всё полезно, проявлял техническую честность и упругость.
Как известно, опираться можно только на то, что сопротивляется.
P. S. Кстати говоря, ВЦИОМУ или Медиоскопу было бы неплохо провести исследование — сколько граждан используют VPN и имеют доступ в Телеграм. Чтобы получить реальную картину результата блокировок.
