К этой истории я вернулся месяца через два.
В УВД почта приходит ежедневно в огромном количестве. Разные запросы, заявления, жалобы, ориентировки по тяжким преступлениям. Всё это надо изучить, отписать исполнителям. Одна ориентировка мне запомнилась.
Крымским ОВД устанавливалась личность расчленённого трупа, обнаруженного у моста через реку Кубань. Отписывая ориентировку на исполнение в отделение уголовного розыска, сделал пометку, чтобы проверили на причастность к преступлению Гостагаевских «Чикатил».
Перезвонил своему коллеге – начальнику криминальной милиции Крымского ОВД, чтобы направил своих ребят поработать с нашими задержанными. Впоследствии, встретив его на совещании в Краснодаре, поинтересовался результатами их работы по раскрытию убийства. Он мне пояснил, что результат отрицательный.
Уголовный элемент скучать нам не давал и напоминал о себе практически ежедневно. В этой суете я на некоторое время забыл об этом случае. Будучи ответственным от руководства по УВД, поздно вечером зашёл проверить службу в изолятор временного содержания.
Просматривая книгу лиц, содержащихся в ИВС, обратил внимание, что здесь находятся и Гостагаевские ребята, вызванные следователем прокуратуры для проведения следственных действий. Так как я с ними ранее не общался, решил восстановить этот пробел. Одного из них звали Максим Корниенко, другого Александр Панасюк.
Решил начать с Корниенко. Дежурный офицер привёл ко мне, в следственную комнату, высокого молодого парня.
На его сонном лице было видно недоумение, зачем его побеспокоили в столь поздний час. Он молча сел на прикрученный к полу деревянный табурет и взглянул на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, немного задержался на подполковничьих погонах и упёрся в стол. Я достал из нагрудного кармана удостоверение, развернул его и предложил парню прочитать мою должность, а затем спросил: «Как ты думаешь, что мне от тебя в столь неурочное время нужно?» Максим что-то буркнул о том, что всё рассказал следователю, и больше за ним ничего нет. «Ну нет, так нет», – сказал я и вышел из следственной комнаты. Взяв у дежурного какой-то исписанный листок, свернул
его и вернулся к Корниенко.
«А вот у Панасюка есть что сказать, и это он изложил в своей явке с повинной по убийству мужчины, труп которого вы расчленили и выбросили в реку Кубань, – я посмотрел в листок, как бы ища нужный абзац, и продолжил: – Также он пишет, что организатором убийства был ты, Корниенко, а он, Панасюк, только помогал расчленять уже мёртвое тело. Мне просто интересно, так ли это было? Если так, то я сейчас отдам его явку с повинной на регистрацию, и ты пойдёшь «паровозом» по второму убийству и не жди снисхождения, получишь пожизненно».
Через пять минут явка с повинной, в которой Максим вкратце описал убийство свидетеля их с Панасюком первого преступления, лежала у меня на столе. Зная все обстоятельства преступления, склонить Панасюка к явке с повинной не составляло труда. Отдавая две явки с повинной дежурному по УВД на регистрацию, на его вопрос: «Как вы успели их расколоть за пятнадцать минут?» – я с удовольствием ответил: «Прослужишь с моё, и у тебя получится».
![Бати читают новости [БЧН] Profile](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fcdn.tgdio.com%2Fchannels%2F2025%2F10%2Fbatyachitaet.webp&w=256&q=75)
