"Сельский фатализм" в философии средневековых пастухов-еретиков
Дочитал часть книги про еретиков Монтайю, посвященную пастухам. Это было полное 5D погружение в их жизнь, лютый экспириенс, который завершился чудесной главкой про их философию
Понятно, что трудно судить обо всех пастухах в начале XIV века, но мы очень хорошо знаем о жизни одного из них — Пьера Мори, поэтому расскажу о нему
Это свободный человек, который хранит свои сбережения в овцах и живет за счет перегонки стад. Думаю (если бы ни забой скота) сегодня стадо овец уже тоже выглядело бы привлекательным инвестиционным портфелем
Пьер холост, но у него везде друзья, любовницы и кумы. Друзья нередко пинают его найти жену, на что Пьер возражает, что на семью нет денег. Единственный брак, в который он вступил, продлился меньше недели, оказался скамом от лучшего "друга" и завершился разводом
Когда коллега предлагает ему "обналичить" стадо и осесть, Пьер отвечает:
Нет, баранов своих я продавать не хочу. Пастухом я был, пастухом и останусь, покуда жив. (II, 177)
Философским основанием для всего этого выступает вера в судьбу (fatum) и ее воздействие на жизнь. Интересно, что судьба понимается как нечто телесное и глубоко вплетенное в материальный мир:
Направляемая издалека звездами, человеческая судьба, тем не менее, остается для мыслителей из Монтайю весомо телесной, хтонической, подчиненной теллурическому влиянию земного, посюстороннего макрокосма; кроме того, ею управляет общественное воспитание, земная пища детства. Это физическое родство привязывает судьбу людей к их родной земле, что очень хорошо почувствовал Пьер Мори, когда однажды Эмерсанда Марти нежно упрекнула его за участие в постоянных сезонных перегонах в сторону родных Пиренеев:
— Сын мой, тебе не следует туда возвращаться. Оставайся лучше здесь, с нами. Во всяком случае, у тебя нет ни сына, ни дочери, никого не надо кормить, кроме себя самого. Ты мог бы жить здесь, не особо утруждая себя. Если тебя там схватят — ты погиб.
На что Пьер Мори возражает, однозначно связывая свою судьбу с посещениями родных мест:
— Нет, я не смог бы насовсем остаться тут (в Каталонии). И все равно, никто не сможет отнять у меня мою судьбу (III, 183).
Такой вот сельский фатализм
