Посмотрели с женой фильм Сергея Лозницы «Два прокурора», снятый по одноименной повести узника ГУЛАГа Георгия Демидова.
К главному герою фильма — прокурору по надзору Брянской областной прокуратуры Корневу — попадает кусочек картона, на котором старый большевик Степняк собственной кровью написал просьбу посетить его в тюрьме НКВД. Прокурор — вчерашний студент, вдохновлявшийся речами Степняка во время учебы на юрфаке, — добивается свидания с ним в одиночной камере спецблока тюрьмы. Степняк обвиняет местное НКВД в антипартийном заговоре и просит донести эту информацию до Москвы, где, по его мнению, ни о чем не подозревают. Корнев отправляется на прием к генпрокурору Вышинскому. Нетрудно догадаться, что происходит дальше с самим Корневым.
Во-первых, не могу не отметить блестящую игру актеров, исполнивших главные роли: Александра Кузнецова (прокурор Корнев), Александра Филипенко (заключенный Степняк / инвалид в поезде) и Анатолия Белого (генпрокурор Вышинский).
О художественной стороне фильма судить не берусь. Не все мне, признаться, было понятно и понравилось. Но некоторые вещи произвели сильное впечатление: очередь в тюрьму из женщин в черном, выразительные физиономии рядовых чекистов, долгие статичные кадры, снятые как будто камерами наблюдения в кабинетах и коридорах тюрьмы. Потрясающий монолог инвалида в поезде, которого тоже играет Филипенко, и сам этот прием, когда у ключевого актера сразу две очень разные роли…
Для меня в этом фильме особенно важны две вещи.
Во-первых, визуализация Большого террора. Не пыток и казней — это я как раз могу вообразить, — а жизни, которая текла между ними. В фильме Лозницы нет или почти нет насилия, но от этого он не менее страшен. Лузгающий семечки майор НКВД, невозмутимые лица рядовых чекистов, чаепитие в оружейной спецкорпуса, где заслуженный старик харкает кровью в парашу, свежевымытые коридоры тюрьмы, двери, замки, решетки, глазки, часовые, чистенькие лестницы и приемные Генпрокуратуры со снующими, как в «Процессе» Кафки, опрятными служащими…
Ужас Большого террора — и в его заурядности, рутинности, в том, что земля не разверзлась и с неба не падали камни: все шло своим чередом.
Второй важный для меня сюжет — то, что герои этого фильма идейные люди. Люди, которые создавали эту систему (Степняк), и которые были ею сформированы и всем ей обязаны (Корнев). Меня глубоко тронули сцены, когда Корнев в качестве последнего, самого главного аргумента показывает свой партийный билет — сначала Степняку, чтобы тот поверил в искреннее желание молодого прокурора во всем разобраться, потом секретарю Вышинского, чтобы попасть к генпрокурору на прием.
Второй год я занимаюсь https://yakovlev.family/category/nkvd/vozvrashhenie-fotografij/, через мои руки прошли истории нескольких десятков таких искренних и идейных людей, обласканных властью. Свежий пример — расстрелянный в 1938-м пилот гражданской авиации Лев Дмитриев, в 1936-м открывший воздушную навигацию Иркутск — Якутск.
https://t.me/vostsib_repressii, что о нем писали местные газеты за два года до ареста. Что чувствовали эти люди, когда за ними приходили?
Конечно, трагедия идейных людей — далеко не самая драматическая страница Большого террора, но фильм Лозницы, как мне показалось, именно об этом — о том, как система безжалостно пожирает лучших своих сынов.
Очень поучительное кино, особенно для тех, кто верит в старый большевистский лозунг о том, что цель оправдывает средства.
