Эндрю точно знает, что человек перед ним — не Нил Джостен.
Эндрю видел его труп, смывал его кровь со своих дрожащих рук в туалете общежития, а после звонил в службу спасения и говорил, что его сосед, кажется, мёртв. Он сбросил тогда вызов, не успев ни представиться, ни сообщить детали — его вывернуло прямо в раковину смесью желчи, пива и острых крылышек из ближайшего бара. Острота в сочетании с кислой горечью драла глотку, пока он полоскал рот водой из-под крана, слыша где-то вдалеке приближающийся вой сирен.
Нил Джостен мёртв.
Нил Джостен мёртв.
Нил Джостен…
— Эндрю.
Эндрю вздрагивает. Его сосед по комнате, Нил Джостен, смотрит чуть вопросительно. Утренний луч падает через узкую щель между занавесками на его левый глаз. На контрасте с густой тенью тот кажется кристально-голубым, высветленным до неестественной чистоты.
— Ты… — хрипло начинает Эндрю и садится в кровати, чувствуя саднящую головную боль. Его руки дрожат, когда он растерянно трёт лицо.
— Ты вернулся за полночь, ввалился и сразу рухнул спать, — произносит Нил, отходя в сторону от солнца, чтобы сложить тетради со стола в рюкзак. — Кто вообще пьёт в воскресенье?
Эндрю сдавливает виски ладонями. Между ними — образы. Нил, который лежит в луже крови посреди комнаты. Его вспоротая шея. Пустой взгляд в потолок. Паника. Дрожь. Сирены.
Это всё было вчера, это не было сном.
— Я не помню, как добрался до кровати, — признаётся Эндрю, стараясь продраться сквозь прорехи в памяти. Он смотрит на Нила, ответный взгляд которого сочувствующий ровно настолько, насколько и должен быть у человека, ставшего за полтора года совместной жизни на одной территории куда больше другом, чем просто соседом по комнате. Нил был на курс младше, но Эндрю этой разницы не ощущал. С ним было комфортно говорить о какой-то ерунде и было комфортно молчать.
...Эндрю кажется, будто его руки всё ещё влажные от крови Нила.
— Впервые вижу, чтобы ты настолько напился, — качает головой Нил и подходит к шкафу. Скользит взглядом по вешалкам и выбирает привычную серую толстовку. — Попроси кого-нибудь прикрыть тебя и отлежись.
Эндрю тянется к собственному телефону на тумбе у кровати. Его пальцы всё ещё подрагивают, на языке металлический привкус — кажется, теперь уже из-за того, что он прокусил губу.
Это действительно лишь дурной сон.
— Не так уж я и пьян был, — сипит Эндрю, только сейчас осознавая, насколько сильно его сушит всего лишь с пары бутылок пива. Либо он стареет, либо ему что-то подсыпали в баре, третьего не дано.
— Тогда тебе стоит проверить память, раз у тебя такие проблемы с запоминанием дороги до комнаты, — хмыкает иронично Нил, рывком раскрывая шторы, и Эндрю только теперь чувствует, как узел напряжения в груди ослабляется.
В утреннем свете, который тут же затапливает комнату, все вчерашние образы рассыпаются в сознании. Эндрю почти неловко от того, что в первые минуты после пробуждения он принял их за реальные воспоминания.
— Иди к чёрту, — фыркает Эндрю беззлобно, спускает ноги с кровати на пол и… замирает.
Босые ступни касаются сухого прохладного пола.
Нил не видит его замешательства — наклоняется в этот момент, чтобы зашнуровать кроссовки на пороге.
— Тебе взять что-нибудь после занятий? Я собираюсь зайти...
— Где ковёр? — перебивает Эндрю. Он старается не быть резким, но вопрос звучит в тишине едва ли не выстрелом, оставляя после себя звенящую тишину.
Нил медленно распрямляется, и его лица не видно из-за тени капюшона, но вот их взгляды пересекаются и Эндрю готов поспорить, что замечает где-то в глубине зрачков насмешливую тёмную искру.
— Извини, я пролил на него вчера кофе, — отвечает Нил чуть виновато. Искра гаснет, словно свеча, накрытая стеклянной колбой.
Сердце бьётся где-то в горле.
Показалось?..
— С тебя химчистка, — сообщает Эндрю, и Нил Джостен со смешком кивает, прежде чем выйти за дверь.
Какой же Эндрю идиот, боже. Ему стоит завязывать с барами и начать высыпаться.
Лишь спустя минуту он вспоминает про телефон в руках и открывает историю вызовов.
«911, 1:10 a.m, 47 сек»
Взгляд Эндрю тяжёлый, долгий.
«Удалить запись?»
Ему просто показалось.
«Да»
