В детстве мы с мамой очень много ругались, громко, с криками и плачем. Так сильно каждой из нас нужно было отстоять себя и донести свое мнение друг до друга. Мама тогда была очень эмоциональным человеком, и я росла такой же.
В противовес этому, один мой близкий друг сейчас говорит, что я всегда очень бережно и незаметно отстаиваю свои и чужие границы — без надрыва или попытки защититься, а просто как базовую необходимость. И я всё чаще понимаю, что именно мама научила меня этому навыку.
С самого раннего детства она показывала мне, что я сама могу решать: как мне одеваться, на какие кружки ходить, поступать в Вагановское на балет или нет (в 6, блин, лет!), с кем дружить, во сколько возвращаться домой, у кого и когда оставаться на ночёвку, как проводить лето.
Мама всегда была рядом в любом моём решении, но решение всегда было моё. Честно говоря, это очень-очень рискованный мув давать ребенку столько свободы — все мои друзья росли в более строгих условиях. Но мама на это решилась и, мне кажется, это сильнее всего повлияло на то, какая я сейчас.
Конечно, живя в обществе, у меня начали формироваться ограничения по поводу того как «можно» себя проявлять, а как «нельзя». Я сама и с помощью других людей наставила себе внутренних правил. Но вот эта стартовая позиция, заложенная мамой, дала мне базовое внутреннее ощущение, что выбор в любой ситуации остаётся за мной.
Эта же «вседозволенность» и приводила к нашим частым конфликтам в детстве. Я помню, что думала, что мама — истеричка, и боялась, что вырасту такой же (привет, мам🙂), потому что всегда сильно перенимала её поведение.
Но со временем это изменилось. Мы уже не ссоримся так драматично, мама стала спокойнее выражать себя, а о моём собственном спокойствии среди друзей вообще ходят легенды. Мне часто говорят, что я очень спокойная и я только недавно осознала, что это не недостаток, а сильная сторона. В моей голове даже такое безобидное слово имеет негативную коннотацию — и небезосновательно: это не самое социально-одобряемое состояние для такого человека, как я.
Но вообще к этому спокойствию, к которому у меня до сих пор неоднозначное отношение, меня привели те самые «ограничения», сформировавшиеся в процессе жизни в обществе.
Сейчас моя базовая позиция – быть добрым человеком. Но так было не всегда – в детстве я была довольно злой. Дети в определенном возрасте вообще часто злые, дерзкие и грубые (я так иногда пытаюсь оправдать свое поведение). Но дело не только в грубости – вспоминая сейчас ситуации из детства, я прихожу к осознанию, что иногда у меня действительно были злые умыслы и желание напакостить.
Теперь же любое проявление злости, агрессии, ненависти и нелюбви очень самоцензурируются мной самой.
Поэтому мне очень интересно наблюдать за тем, как общество в целом относится к злости и ненависти. Как быстро мы отказываемся от людей, в которых это проявляется. Как быстро упрощаем такую сложную структуру, создавая под это новую терминологию: токсичный, неэкологичный, минус вайб, и тд. Женщине ничего не стоит чтобы стать «истеричкой» (да, это отсылка) или прославиться в обществе как «излишне эмоциональная».
Я давно не писала в канал (чем дольше не пишешь, тем сложнее писать – это база), но этот текст сам начал выливаться из меня, когда я в очередной раз готовила что-то для лаборатории, которую мы делаем в «
https://t.me/polemedia». Поэтому это, в каком-то смысле, подводка к ней.
В эту пятницу мы запускаем лабу по социологии эмоций. Там мы будем разбирать страх, стыд, любовь, ненависть и гнев — не только как личные переживания, но и как социальные явления. Наши эмоции формируются социальными институтами, политикой, культурой и многим другим. И мне кажется это все невероятно интересно и важно изучать.
Я сама очень жду и зову вас, подробности тут: https://pole.media/labs/emotions/about/
На фото – эмоции из моей фотоплёнки.
