Пока мы все ждем торжественной блокировки ТГ первого апреля, а некоторые «инфлюенсеры» с большим энтузиазмом на федеральных каналах говорят что-то вроде «давно пора, смотрите, как сделал Китай, там все свое, а иностранного не нужно», невольно начинаешь задумываться и проводить аналогии: а что, разве в Китае только запретами и кнутом все делается?
Помимо запретов, Китай еще широко использует стимулы. Давайте посмотрим на цифровую валюту, например.
Китай стал одной из первых стран, которая ввела в оборот собственную цифровую национальную валюту. Цифровой юань создан по двухуровневой модели: эмитирует его Центробанк, а коммерческие банки создают и обслуживают электронные кошельки для конечных пользователей. Таким образом из системы не исключается ни одно звено, банковская система не страдает. С другой стороны, полный контроль над эмиссией сохраняется у регулятора. Важнейшее отличие цифрового юаня от, например, банковского депозита в том, что цифровой юань – это обязательство Центробанка. А остаток фиатных юаней на банковском счете – ни что иное, как обязательство коммерческого банка.
Почему-то не слишком широко разошлась новость, которую можно было бы выдать за первоапрельскую шутку, что с 1 января ЦБ КНР обязал коммерческие банки начислять проценты на остаток цифрового юаня на кошельках. Невольно возникает вопрос: если цифровой юань позиционировался как агрегат М0, а теперь он по сути становится М1, но, при этом, он не может по определению существовать в вещественном, наличном виде, что же тогда будет М0? Опять лишь фиатный наличный юань? И зачем вообще было городить огород?
Ответ довольно простой. Во-первых, людям нужны были реальные преимущества использования цифрового юаня. Сейчас кошельки обслуживают 22 крупнейших коммерческих банка, можно также завести кошелек через Alipay или WeChat Pay. Но через те же Alipay и WeChat Pay можно не менее легко заплатить обычными юанями. Да еще и вложить остаток, например, в Yu'e Bao. Причем порог входа всего 1 юань. За счет этого многие годы Yu'e Bao был крупнейшим в мире фондом денежного рынка с пиковым объемом активов $260 млрд.
Поэтому чтобы использовать цифровой юань было интересно, власти КНР приняли решение превратить цифровые наличные в управляемый инструмент, добавив функции, характерные для депозитов.
Что в итоге происходит: граница между М0 и М1 размывается. Центральный банк получает системный контроль, причем на уровне наличных. Население получает абсолютно сопоставимую по функционалу и свойствам систему. Многие, возможно, даже не заметят никакой разницы. При таком подходе замещение фиатного и цифрового юаня может пройти максимально бесшовно для всех участников рынка, а государство решит свою главную задачу: получить доступ в режиме 24/7 к информации о движении денег.
Цифровой рубль, судя по документам ЦБ РФ, делается по китайской модели. Только вот способы продвижения пока немного другие. У нас главный аргумент, который Набиуллина озвучила на прошлой неделе – к 1 сентября цифровой рубль войдет в широкий оборот, но он не будет обязательным для граждан. Не волнуйтесь, мол, принуждать никого не будем. Зато вам будут плюшки: бесплатные переводы для физлиц, сниженные комиссии для юрлиц. Слабый аргумент. То есть не успев начать жить, проект уже обретает негативную коннотацию – не волнуйтесь, вас заставлять не будут.
С максом, кажется, так же было? А потом началась обязаловка: госуслуги, родительские чаты, вот это все. Раз уж мы решили изучать китайский опыт, полезно было бы рассматривать его со всех сторон, а не только с точки зрения запретительных мер. Тем более, что цифровая валюта, например, нам очень может пригодиться. Но об этом расскажу в следующий раз.
