Наконец подошёл поезд. Джаббер подхватил сумку, вскочил и, не дожидаясь Занку, ринулся в толпу - но уже через секунду обернулся, протянул руку и схватил его за запястье. Крепко. Почти до боли. Чтобы не потерялся. Занка не сопротивлялся - просто позволил вести себя, чувствуя, как чужие пальцы сжимаются на его коже.
Их втолкнуло в вагон, как волной. Не просто подхватило - сжало со всех сторон, приподняло, пронесло на несколько шагов и впечатало в противоположную дверь. Занка едва успел выставить руки, чтобы не удариться лицом о стекло, и упёрся ладонями в холодную, чуть влажную от конденсата поверхность. Стекло было мутным, в разводах, и сквозь него пробивался тусклый свет тоннеля - жёлтые полосы ламп, мелькающие за окном, как перевёрнутые запятые.
Сзади напирали. Чьи-то локти, чьи-то сумки, чьё-то тяжёлое дыхание прямо в затылок. Занка попытался обернуться, но толпа держала крепко - не повернуться, не пошевелиться. Он видел только край чьего-то плаща, чью-то руку на поручне, и всё. Джаббера он не видел вообще - только чувствовал. Тот стоял прямо за ним, прижатый так же плотно, как и все остальные, но в отличие от остальных он не пытался отодвинуться. Наоборот - когда поезд дёрнулся, трогаясь, Джаббер качнулся вперёд и прижался ещё ближе. Его грудь вжалась в спину Занки, его бёдра - в его бёдра, и Занка почувствовал жар чужого тела даже через одежду. Жар, который не имел ничего общего с духотой вагона.
Двери закрылись. Поезд набрал скорость, и вагон загудел - низким, монотонным звуком, поверх которого наслаивались голоса, шаги, шорох одежды, чей-то смех. Кондиционер не работал. Может, он был сломан, может, просто не справлялся с августовской жарой и таким количеством тел на квадратный метр, но воздух в вагоне стал густым, спёртым, почти осязаемым. Он пах разогретым пластиком, чужим потом, чьими-то духами - сладкими, приторными, - и ещё чем-то металлическим, что всегда витало в метро. Занка втянул этот воздух и почувствовал, как по виску стекает первая капля пота. Медленно, щекотно, она прокатилась по скуле и упала на воротник рубашки. Рубашка уже прилипла к спине. Джинсы казались слишком тяжёлыми, слишком плотными. Хотелось пить. Хотелось на воздух. Хотелось, чтобы Джаббер перестал так дышать ему в затылок, но в то же время...чтобы не переставал.
Поезд качнуло на повороте. Толпа колыхнулась, и Джаббера прижало ещё плотнее. Занка почувствовал, как его пальцы - горячие, чуть влажные - коснулись его бедра. Сначала просто коснулись, будто случайно, но уже через секунду легли увереннее. Ладонь скользнула на живот, прижимаясь через ткань рубашки, и Занка замер.
- Джаббер, - прошептал он, не оборачиваясь.
- М-м?
Рука поползла вниз. Медленно. Почти незаметно. Пальцы поддели край рубашки, скользнули под ткань, и Занка вздрогнул, когда горячая ладонь коснулась голой кожи. Джаббер гладил живот - чуть ниже пупка, по кругу, едва касаясь, - и от этого прикосновения по телу Занки побежали мурашки. Он попытался сжать губы, чтобы не издать ни звука. Вокруг были люди - совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, - и любой из них мог повернуть голову и увидеть. Мог заметить, как рука Джаббера спускается ниже, к ремню. Мог заметить, как Занка закусывает губу. Мог заметить, как его щёки заливает румянец - не от духоты, не от жары, а от чего-то совсем другого.
Но никто не смотрел. Люди вокруг стояли, уткнувшись в телефоны, в книги, в собственные мысли - уставшие, безразличные, занятые только собой. Какая-то женщина прижимала к уху телефон и беззвучно шевелила губами. Мужчина в мятом пиджаке спал стоя, привалившись к поручню. Парень в наушниках кивал в такт музыке, глядя в одну точку перед собой. Никто не смотрел. Никто не замечал. И от этого - от этой полной, абсолютной невидимости - страх становился только острее, только горячее, только приятнее.
![zzbbaa [Писака] 18+](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fcdn.tgdio.com%2Fchannels%2F2026%2F05%2Fzzzzbbbbaaaa.webp&w=3840&q=75)
![zzbbaa [Писака] 18+](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fcdn.tgdio.com%2Fchannels%2F2026%2F05%2Fzzzzbbbbaaaa.webp&w=96&q=75){kind=small}
