Триптан и Изольда
У Изольды болит голова.
Нет, она не раскалывается и не умирает.
Просто она сжата изнутри и снаружи,
просто давит и ноет отовсюду
всегда.
У Изольды болит голова, ей нужен Тристан.
Она встаёт с постели и уже устала.
Ей хватает сил выйти на балкон,
открыть окно,
шагнуть в море
и плыть по морю к Тристану.
Плыть, плыть, плыть до тех пор, пока
не вплывёт в его прохладные руки.
И так каждое утро.
У Изольды болит голова,
она выпивает триптаны,
надевает куртку, выходит на балкон.
Меряет шагами балкон
и по законам КПТ повторяет:
у меня есть мысль,
что эта боль меня не оставит,
я всегда буду в клетке этой боли,
у меня есть мысль,
что эта боль меня не оставит,
я всегда буду в клетке этой боли,
у попа была собака, он её любил,
она съела кусок мяса, он её убил.
И так каждый вечер.
Голова не проходит
ни через час, ни через день.
Она встаёт с постели,
открывает балкон и смотрит вдаль
со своего двадцать третьего этажа.
Сегодня так отчётливо замечательно виден Исаакий.
Никакой дымки, никакого тумана
и даже дождя,
только сизый город и он.
Прозрачный воздух,
по которому хочется плыть.
Изольда плывёт на ладье и на лодке,
плывёт на плотах и шлюпках.
Она ловит маршрутные яхты и корабли,
морские трамваи, троллейбусы, автобусы.
Она плывёт на своих четырёх -
кролем, брассом и баттерфляем,
а на спине она плавать боится -
в уши льётся вода и затапливает
(хотя один раз ей снилось,
что у нее получилось).
Боится, но плывёт.
Плывёт, но не доплывает.
И так всегда.
Изольда плывёт по морю,
ждёт, когда уже можно будет
наконец-то
вплыть в его руки
и рассказать про Исаакий
и воздух.
И так каждое утро.
Изольда несёт себя,
в голове словно море плещет,
глаза застилает,
не видно пути к Тристану.
Она каждый вечер
ступает с балкона на берег квартиры,
раскалывается и умирает.
