Вот и прошло три месяца года.
Мне даже сложно коротко объяснить, что это был за месяц и квартал.
Как много вообще произошло за март, — как будто опять целая жизнь, а я ничего не успела сказать, хотя много сделала.
Я провела серию интервью со своими клиентами и месяц в «Авитошной», пачку стратсессий и десятки часов терапии; прокатилась с одной олимпиадой и написала два этапа другой; мы завершили еврейскую программу и стартовали Британку; я переживала о близких, часами говорила с друзьями на живых встречах, тормозила аутоагрессию, боролась за ресурсы и уточняла границы.
Мир колбасит, жизнь бросает вызовы, но больше года — затишье в прощаниях; за предыдущие три я так устала от похорон.
И вот — конец марта, утро, сообщение в чате — то самое, что не желаю никому никогда, то, в которое сначала не веришь. Я пишу и не верю сама до сих пор.
Только вот что, 12 марта, мы подводили итоги менторской программы — я, моя напарница Юля, Таня Песоцкая, Лара Ертагаева и Миша. Он заманил нас к себе в ОРТ, в кабинет школы на эти итоги, как обычно, шутил, балагурил, мы пили чай с тортом.
После итогов мы обсуждали будущее еврейской общины, где многое сейчас меняется — и за смирением Миши, — коллекционера значков, знатока локальной истории, директора организации в 1000+ человек, сквозила грусть, такая легкая, светлая — и не заметишь. Когда ты сам за другое, но готов примириться, как лучше для всех.
Разошлись в начале десятого, прощались на улице. Миша шел в другой корпус и предложил посидеть с ним еще; мы распрощались со смехом — ну хватит, Миш, хватит, сколько еще раз увидимся!
В прошлый четверг увиделись на его похоронах всей еврейской Москвой — человек триста на кладбище, 400+ на поминках в зуме, больше тысячи в чате.
42 года, в самом расцвете сил, трое детей. Три дня до этого у Миши болела рука. Инфаркт.
Он снится мне каждый день.
У меня поехал весь график. Ну как же…
Словно опять видишь несколько точек, где можно было иначе, где я могла сработать лучше, сказать лишнее слово поддержки, лишний раз предложить помощь — и много кто из нас мог.
Все, что пока я могу сказать — это большой урок о том, что слишком дорого не просить помощи.
Рвут жизнь пополам такие уроки.
На этом фоне довольно странно просто выходить в эфир с итогами, планами и анонсами как ни в чем не бывало. Но остаются дела и обещания, и от того, что я их отложу, никому не будет лучше.
Жизнь не ставится на паузу, просто окрашивается еще одной утратой, сквозь которую ты проходишь со всем вниманием и уважением, как сквозь дурную погоду — замедляясь, меняя фокус, но не останавливаясь.
Есть и еще вещи, которые меня пугают и печалят, некоторые из них мне совсем не с кем разделить. Мне так жаль. И все, что я могу, — продолжать делать то, что в моих руках.
В ближайшее — самое ближайшее — время здесь будут и анонсы, и, я надеюсь, итоги.
Пока есть живые, кого можно поддержать.
И важно помнить: я и сама должна вовремя говорить «мне нужна помощь».
