третий букет геноцидов!
социально-политический контекст в млоре многомерный и интересный. с восемнадцатым веком вообще такая проблема, тыкаешь, казалось бы, в NPC - а попадаешь в приключенческий роман, мы так на свою голову ткнули в Штефани, у которого, типа, минута экранного времени, и охренели. Лоренцо да Понте дружил с Казановой. Казанова сбежал из тюрьмы в Венеции, из которой никто никогда не сбегал.
основное действие охватывает годы примерно с 1777 по 1791, и это означает, что параллельно происходит война за независимость США, в которой Британия всасывает, великая французская революция и русско-турецкая война 1787-1791 гг.
это, во-первых, получается, что? что Йозеф II, австрийский император, при дворе которого Моцарт и Сальери пытаются заниматься музыкой - занудный брат Марии Антуанетты, французской королевы, и бести Екатерины II, российской императрицы.
а во-вторых, - что пресловутые короны и троны во всей Европе начинают слегкааааа шататься, и вот уже немножко понятнее, почему "Женитьба Фигаро", в которой слуги уделывают аристократов, становится остросоциальным высказыванием и почему в Австрии 1776 года за неё можно огрести пажопе.
добавим к этому, что Бомарше, автор оригинала - не просто какой-то там поэт, а человек, который поставлял оружие американским борцам за независимость, а потом и французским революционерам.
и вот этот человек дружил с Сальери. они втроём с Глюком провернули факери века, которая заключалась в том, что все сделали вид, будто оперу "Тарар" пишет Глюк. но на самом деле Глюк уже не осилил бы такую работу по состоянию здоровья, поэтому он решил поделиться с воспитанником своей репутацией. успех опер Сальери во Франции был таков, что... скажем так, знакома ли вам мелодия "Марсельезы"? так вот, впервые этот мотив звучит в опере Сальери "Венецианская ярмарка", а десять лет спустя его подхватывают и развивают до самостоятельного произведения французские революционеры.
когда знаешь всё это - традиционное противостояние Моцарта и Сальери, которое заключается в том, что один такой весь в красном пиджаке и белом парике писал божественную музыку, а другой такой весь писал небожественную и страшно завидовал, становится просто... скучным и высосанным из пальца. да, да, красивые мифологемы, Каин и Авель, но вы посмотрите на Моцарта, который военной полиции на окрик "стой, кто идёт" отвечает "много знать вредно"! какой ещё Авель? и какой Каин из Сальери, у которого как раз с общественным признанием и популярностью всё было просто замечательно?
словом, было решительно непонятно, как можно это всё обойти вниманием, решительно непонятно, как это всё впихнуть, чтобы один второй акт на четыре часа не потянул, а тут ещё и Моцарта надо не забыть, а ещё и Королевство Наоборот до сих пор здесь, на нашей карте, такая вот морока
из-за этого всего социально-политического контекста нам пришлось полностью переосмыслять мотивацию Сальери. так у нас, вместо gay tension традиционного пушкинского противостояния, получилась динамика, где оба рокстар, но один бросает вызов системе открыто и открыто же от неё огребает, а второй тихонечко расковыривает систему изнутри, не забывая вежливо улыбаться. и когда система приходит по душу первого, второй не может ему помочь, позволяет системе его сожрать, добровольно принимает на себя роль злодея. в настоящие антагонисты выходит Розенберг, который в начале второго акта выглядит как нервная болонка, а к концу превращается в асфальтовый каток цензуры (судя по тому, что мы знаем о Розенберге, это ближе к истине).
надо сказать, я обожаю то, как это сыграл подхолм, потому что Сальери у них получился вальяжный венецианский лев, поэтому когда Розенберг, над которым привыкли смеяться и персонажи, и зрители, вдруг начинает выкручивать ему руки - это выглядит совершенно ужасающе. и когда Сальери швыряет в него прошение об отставке - зал орёт, и я вместе с ним
(кстати, так и было - пока Моцарт падал со своего Олимпа в 91-м году, Сальери пытался хлопнуть дверью и уволиться)
#шмоцарт #букет_геноцидов
