Исполняю своё обещание почаще с вами разговаривать. Вот, например, поделюсь новым фактом о себе: я очень люблю российский кинематограф (пожалуй, весь, начиная от 90х, но современное кино в особенности). Конечно, не всякий фильм или сериал и, конечно, иногда требуется некоторая поисковая работа, чтобы найти достойное (хотя с последними фильмами и сериалами поисковая работа требуется всё меньше), но люблю нежною любовью. Эта любовь пришла ко мне в последние два года, хотя и до этого у меня не было презрительного отношения к российскому кино, которое почему-то часто встречается — у меня, скорее, не наблюдалось такого интереса, и в списке просмотренного всегда оказывалось больше зарубежных картин. Сейчас зарубежный контент занимает меньше 1% от всего потребляемого мной контента (справедливо не только для кино, но эт ладно, сейчас же я о нём).
О нём, но не совсем о своей любви к нему, а вообще-то о новом «Буратино». Хотелось сразу начать с этого, но не получилось бы без предыстории о любви. Я уже дважды сходила в кино на эту старую новую музыкальную сказку, и оба раза подумала, какая это невероятная ценность для творца — иметь возможность говорить об инаковости, любви, принятии и недопустимости насилия не только с очерченной аудиторией уже заранее согласных, но вообще со всеми. Музыкальная сказка с кастом популярных актёров, пересказывающая на свой лад всем известный сюжет, выходит в Новый год, и она заранее обречена на высокие кассовые сборы. В кинотеатрах куча народу — самого разного народу, не объединённого никакими политическими и этическими взглядами, — и вот с ними со всеми, без деления на своих и чужих, можно поговорить на те же темы, о которых я столько писала в своих книгах. Только мои книги они бы читать не стали. То есть, кто-то бы стал — те, кто и без меня со мной согласны. Они бы прочли их, потому что им подходит то, что я говорю, и то, как я говорю, и через какие сюжеты я об этом говорю. Но большинство — не прочли бы, потому что им это не подходит.
И мне что-то так грустно стало, что я ни разу не пыталась использовать свой накопленный писательский капитал, чтобы попробовать говорить со всеми. А мне бы так хотелось создать что-то, что люди прочтут (или посмотрят, но это спойлер, и я пока об этом не буду) не потому, что они либералы, феминистки, носят радужные фенечки или ходят на митинги, и не потому, что ждут, что я скажу в своих работах их мысли, и они встретятся с ними ещё раз, и почувствуют свою правоту. Я бы хотела, чтобы люди как раз выбирали мои работы вне этих характеристик, без оглядки на них, и без сверки с ними. Хочу творить вне шаблонов и рамок, хочу заниматься искусством, а не политикой, философией, проповедованием — словом, не тем, чем я занималась до этого.
И вот в один день я иду на «Буратино», ничего особого не ожидая, и вижу даже не фильм-сказку, а огромную команду людей, которые в своё время сделали другие выборы — не такие, как я, — и которые в своё время казались мне, может быть, даже конформистами. Но теперь я вижу, что в борьбе за сердца и за лучшее в людях, побеждают не левые и правые, а «конформисты». Те, кто адаптировались и выживали, чтобы продолжать делать то, что делали — заниматься искусством и нести его всем людям, а не только тем, кто их устраивает.
Я им, если честно, завидую, и я, кажется, пришла к той точке своего творческого пути, когда понимаю: меня тоже все устраивают, и я тоже хочу говорить со всеми.
