внезапно не фукумори, а #lippmann #doc #stormbringer #oneshots
ЛиппДоки, которые держатся за руки. Для
Спасибо за значочки 🥺
Руки у Дока, конечно же, оказываются невероятно холодные. Сухие и холодные. Пальцы тонкие, легкие, будто вместо костей у него в теле растянута медная проволока, а уже на нее нанизаны руки, туловище, ноги.
Док держит его ладонь в своей деловито, хмуря темные брови над острым, выдающимся вперед носом. Неведомое существо, думает Липпман. Нос напоминает клюв серого попугая Жако: они очень умные и умеют разговаривать, почти как люди. В общем-то, это можно сказать и про Дока.
— Ну, — говорит Док, улыбнувшись краем рта, и его сухие, холодные пальцы сжимают изящные, аккуратные руки Липпмана.
Никаких следов антисептика на коже. Никакого запаха больницы. Только аккуратный маникюр: лицо мафии и популярный актер не может позволить себе даже остатки пластыря вдоль фаланги, а Док — может. Несправедливо получается.
— Что ну? — нетерпеливо спрашивает Липпман.
Ему страшно пошевелиться и страшно хочется освободиться от этой, на удивление, крепкой хватки. Подумал бы кто, что этот хилый, вечно больной человек способен пережать запястье туже жгута!..
— Жить будешь, — улыбается Док. — Оценивай работу.
У Липпмана подрагивают пальцы, когда он, морщась, разворачивает руку к себе. Он не боится крови, но не может позволить себе даже уважительное ранение перед важной фотосессией: босс его не простит.
Глупое, битое стекло не причинило ему столько боли, впиваясь в кожу, как ужас от осознания, что он не сможет скрыть рану перчатками. А значит, фотосессию придется переносить. И весь план...
Он прибежал к Доку не помня себя и отказался от обезболивающего, а потом не смотрел, но чувствовал, как тот пинцетом вынимает осколки.
На коже не осталось ни следа. Даже крови.
Липпман изумленно смотрит на свою руку, на Дока, на руку. Он знал, что у этого человека талант, но никогда не представлял, насколько этот талант уникален.
— Ох, — выдыхает Липпман.
Но рука его предательски дрожит только сильнее. Он никогда не расплатится. Неважно, что они друзья, он не расплатится.
Док осторожно подхватывает его запястье на свою узкую прохладную ладонь и гладит пальцами там, где еще недавно кожу терзало стекло.
— Не больно? — спрашивает он, медленно моргая.
— Не больно, — говорит Липпман, а сам думает: не больно, не здесь. В груди.
И сердце стучит, стучит, стучит...
