Сегодня — День равенства семей!
Мы собрали для вас три истории от пар, чей стаж отношений вызывает искреннее восхищение. Хэнк, Сэмм, Джейми, Шерри, Скай и Майк рассказывают о любви, переходе, воспитании детей и о том, как оставаться командой❤️
Сэмм: Хэнк даже не догадывалась, что она девочка, пока ей не исполнилось лет одиннадцать или двенадцать. В семье её всегда воспринимали как мальчишку. На День Благодарения, пока мама и сестры хлопотали над ужином, она с отцом неизменно уходила на охоту. Мама даже шила ей мужскую одежду. Каждую Пасху детям дарили обновки: синие джинсы и желтые футболки. Но если у девочек молния на джинсах была сбоку, то у Хэнк — всегда спереди. И если у сестер были обычные футболки, то Хэнк мама пришивала нагрудный карман — точь-в-точь как у отца.
Хэнк: Но они не использовали местоимения «он» или «его». Меня звали просто — Хэнк.
Сэмм: Все понимали, что Хэнк не похожа на сестер. Отец, как мне кажется, был даже в восторге от того, что у него есть такой «сын», да и мама не возражала. Отец брал её на боксерские матчи со старшими ребятами и очень этим гордился. Время от времени родственники пеняли ему: «Дик, ну ты же можешь сделать из неё милую девочку». А он отвечал, чтобы они не лезли не в своё дело и оставили Хэнк в покое. Вот и всё.
Хэнк: В те времена всё было иначе. Вокруг было много таких людей, как я, и общество просто ожидало, что мы станем «одинокими тетушками» или «странноватыми парнями». Никто не называл вещи своими именами. Мой отец часто говорил: «Эта замуж никогда не выйдет». Услышь я это сейчас, я бы поняла: «О, он объясняет им, что я лесбиянка». Но тогда я просто не знала таких слов.
Всё изменилось, когда мне исполнилось двенадцать. Родители решили, что пришло время «сделать из меня девушку». Для меня это стало ударом, ведь я совершенно не хотела ею быть. Они пытались меня переделать, но моя личность уже сформировалась. Я оставалась собой. Я всегда говорила: «Я просто Хэнк. Не «он» и не «она» — просто Хэнк. Та, кем была всегда».
Помню, на день рождения папа и мама решили подарить мне духи. Это было так чуждо... У моих сестер были духи, но ведь они были для девчонок! Моё сердце было разбито. Казалось, удар ножом принес бы меньше боли, чем эти слова: «Теперь ты будешь девушкой». Позже, в двадцать один год, я ушла в армию — это был мой способ сбежать от семьи и от прошлого.
Сэмм: В армии тоже было непросто. В какой-то момент её заподозрили в гомосексуальности. Хэнк отправили на обследование к психиатрам, и в армейском заключении написали: «Несмотря на симпатичное лицо, она крайне маскулинна».
Хэнк: Мне нравилась служба, но из-за постоянного стресса и расследований я поняла, что будущего там у меня нет. В конце концов я пришла к командиру и сказала: «Либо прекратите эти подозрения, либо предъявляйте официальное обвинение, потому что я на пределе». Это была настоящая травма.
Сэмм: В итоге, взвесив все факты, они поняли, что против неё ничего нет, и оставили её в покое.
Мы с Хэнк вместе уже сорок четыре года. Мы познакомились через моих знакомых из Чикаго уже после её службы. Те девушки каждую пятницу устраивали вечеринки, и как-то раз одна из них обронила: «В Западном Мичигане есть классные дайки». Другая тут же отозвалась: «Поехали!». Через тридцать часов мы уже были в Каламазу. Там, в Западном Мичигане, я и встретила её. Хэнк была не похожа ни на кого, и я сразу поняла: она будет со мной до конца жизни. Это была мгновенная связь, которая не оборвется никогда. Теми, кем мы являемся сегодня, мы были уже в самый первый день нашего пути.
