Я вам отвечаю, при пожаре Володю Тахаянова выносим первым 🫶
Из-за угла тут же выглянул человек. Потом второй. Ева остолбенела. Один был русским, выглядел как типичный бандит; черная куртка, здоровенный, лицо кирпичом, волосы ежиком, а взгляд бегающий, волчий. И приметный шрам возле губы. Второй был якут, тот, что в кожанке, которого Ева видела днем. В руках в них тлели сигареты, оранжевые огоньки фильтра слабо подсвечивали лица. Первый вдруг шагнул к Еве, держа руку в кармане куртки, и это было так уверенно и внезапно, что она отшатнулась к двери, забыв, что ее открыла. Дверь снова примагнитилась к замку и громко, металлически захлопнулась.
— Ты чего не дома? — вдруг хмуро спросил якут, и Ева вскинула на него взгляд. — А? Зажигалку что ли принесла?
Она не понимала, чего он хочет от нее, чего к ней пристал — кто это вообще?! — но человек с бандитской физиономией остановился, недоуменно повернулся к товарищу. Тот вальяжно, вразвалочку, прошелся до Евы, отстранил ее от двери и, обняв за плечо, грубовато пригрудил к себе.
Она притихла и замолчала. Первым желанием было завопить, чтоб услышали дома или соседи, но потом пришло осознание: ее могут тут прибить на раз-два, и никто даже не даст пикнуть.
С непониманием русский повозил рукой в кармане. Ева со страхом подумала: что у него там?
— Это твоя, что ли?
Лицо у якута было непроницаемым. Не поймешь, о чем он думает. Он вскинул густые темные брови и молча смерил взглядом друга.
А может, недруга, кто его знает.
— Ну, моя, — он добродушно потер ей плечо. — Чего голой-то выскочила, акаары мин? Ладно, погоди, раз вышла, значит, вместе поднимемся.
Человек ухмыльнулся, заинтересовался.
— Это что, правда телка, что ли, твоя?
— Это у вас, быков, телки, — холодно огрызнулся якут и сунул руку в карман куртки, будто в поисках ключа. И обиженно смолк.
