Я знала, что этот запретный статус — его главный триггер. Кассиэль мгновенно замер. Его мышцы под моими пальцами стали каменными, он тяжело дышал, и я чувствовала, как его член внутри меня пульсирует, становясь тверже.
— Сучка... — выдохнул он, и в этом слове было столько нескрываемой страсти, что у меня сжимались внутренности. — Ты знаешь, как на меня это действует. Ты знаешь,что мне нравится это…Знаешь, как заставить меня потерять контроль окончательно.
Он не вышел. Напротив, он медленно, со стоном, начал двигаться внутри меня, на этот раз не вбиваясь, а плавно и тягуче растягивая мои стенки. Он наслаждался каждым миллиметром, каждым моим судорожным вздохом. Его рука скользнула вниз, находя мой клитор, и он начал грубо растирать его, заставляя меня извиваться под ним.
— Да, Изабель... проси меня. Называй меня так, пока я буду выбивать из тебя все мысли об остальных мужчинах. Ты будешь течь только для меня, слышишь? Только для своего «братика».
Я закрыла глаза, отдаваясь этому порочному ритму, чувствуя, как паника сменяется экстазом. Боль притупилась, растворяясь в огненном море удовольствия, которое он дарил мне так жадно и бесцеремонно. Я забыла о Лесли,о крови,о боли и видела только его.
Он резко перевернул меня на живот, прижимая к обивке дивана. Мое лицо оказалось уткнуто в подушки, а задница, обнаженная и пышная, оказалась высоко задранной вверх, идеальной мишенью для его следующего хода. Я почувствовала, как его ладонь тяжело опустилась на мою ягодицу.
— Думаешь, у этого хлюпика найдется инструмент на такую огромную задницу, а, Изабель? — прорычал он, и его голос был полон неприкрытого восхищения.
Шлепок. Громкий, звонкий, обжигающий. Моя кожа вспыхнула, но вместо боли, которую я ожидала, по телу разлилось странное, постыдное удовольствие. Я дернулась, выгибаясь, и этот инстинктивный отклик, кажется, лишь подстегнул его.
— О, так тебе нравится, когда твой братик шлепает тебя? — ещё один шлепок, чуть сильнее, и я застонала, впиваясь пальцами в подушку.
Удар и ещё ,и каждый раз я дергалась, чувствуя, как жар разливается по ягодицам. Боль от его проникновения начала стихать, сменяясь тягучим, ноющим удовольствием. Он замедлил движения, двигаясь внутри меня глубоко и медленно, и это было почти невыносимо.
— Вспомни, как тебя называли «коровой», — прошептал он, и его губы коснулись моей шеи, обжигая. — Как ты прятала эту задницу под мешковатыми тряпками. А теперь она вся моя, Изабель. Вся эта сочная, упругая плоть.
Он снова шлепнул меня, и я почувствовала, как его член дернулся внутри меня, входя еще глубже.
— Твой Лесли, наверное, даже не знает, что такое настоящая женщина. Он бы, наверное, читал тебе стихи, пока ты бы умирала от скуки. А я? Я заставлю тебя кричать мое имя.
Он начал двигаться быстрее, его бедра ритмично ударялись о мои ягодицы, и каждый толчок сопровождался новым шлепком. Мое тело извивалось, я стонала, не в силах сдержать звуки, которые вырывались из моей груди. Это было грязно, пошло, но невероятно возбуждающе. Я чувствовала, как он толкается в меня, как его член наполняет меня до краев, и каждый шлепок по заднице лишь усиливал это ощущение.
— Тебе нравится, когда я бью тебя, да, сестренка? — его голос был хриплым, полным торжества. — Нравится, когда я беру тебя вот так, как грязную шлюху.
Я не могла ответить. Мой разум был затуманен удовольствием, а тело горело от его прикосновений. Я просто стонала, отдаваясь этому безумию, чувствуя, как он доводит меня до грани.
Внезапно, в самый разгар этого безумия, раздался резкий, настойчивый звонок. Телефон Кассиэля затрезвонил, нарушая интимность момента. Он замер. Я почувствовала, как его тело напряглось.
— Это отец.
#урокотсводногобрата
