«West-Running Brook» — сборник стихов Роберта Фроста, написанный в 1923 году и изданный издательством Henry Holt and Company в 1928 году.
РУЧЕЙ НА ЗАПАД
– Где север, Фред?
– Он там, любовь моя.
Ручей течет на запад. – Так давай
и назовем его «Ручей на запад»
(его поныне люди так зовут)
– О чем он думает? Ведь все ручьи
бегут, как и бежали: на восток.
Он хочет океаном стать? Должно быть,
он так самоуверен и отважен,
что может всем идти наперекор.
Как я с тобой или как ты со мной.
Поскольку мы... не знаю... мы.. Но кто мы?
– Мы юные? Мы только родились?
– Не знаю. Но ведь мы должны быть кем-то.
Давай отныне будем говорить
«нас трое», вместо прежнего: «нас двое».
Мы обручимся с дерзостным ручьем.
Построим мост через него, он станет
рукою нашей – мы обнимем ею
ручей, когда мы рядом с ним уснем.
Смотри, смотри, он подает нам знак
волной, он слышит... – Почему, родная,
волна там, возле мыса, замерла?
(поток, черней не сыщешь, налетев
на затонувшую скалу, волной – но белой! –
отбросился назад, и белый цвет
по чёрному летит, и длится вечно,
как если бы, в борьбе теряя перья,
летела птица белая и черный
поток усеивала ими, покрывая заводь,
и возле мыса вдруг остановилась,
и сморщилась, и стала белым шарфом
ольхи на дальнем берегу.)
– Волна стоит у берега того
с тех пор, как реки созданы богами.
Она не подавала знака нам.
– Не подавала? Пусть не для тебя,
но для меня она – Благая Весть.
– О, если в женскую страну уносишь,
как в землю амазонок, эту весть,
в страну, куда нет доступа мужчинам,
куда дозволено лишь провожать, но не
дозволено входить за вами, то
он твой, ручей. Я замолкаю.
– Нет, продолжай. Ведь ты о чем-то думал.
– Да, о противоречиях. Смотри,
ручей идет той белою волной
сам на себя войной, и такова
вода, где завязалась жизнь людей
давным давно, до сотворенья твари.
Нетерпеливым, нам не до ступеней
пути, мы возвращаемся к началу
начал, к потоку сущего, который
стремится прочь. Иные говорят,
существованье – это Пируэт
иль Пируэтта, крутится на месте –
и всё. На самом деле – убегает,
чтоб пустотою бездну пустоты
наполнить. И печально, и трагично.
Оно течет, существованье, в этом
ручье, оно над нами, и внутри
нас паникой, как молнией, пронзает.
Оно над нами и внутри, и это
теченье времени, свет, жизнь, любовь,
материя, ее развеществленье,
и смерти поголовный водопад, –
обрушенный в ничто, он не встречает
ни в ком сопротивленья, лишь в себе,
в себе самом, и это не какой-то
окольный путь, ничуть, прямой протест,
как если бы святое сожаленье
в нём, смертоносном, жило вопреки...
как та волна отбросилась назад,
так этот водопад себе перечит
и нечто устремляет вверх, и жизнь,
сходя на нет, вспять устремляет силы,
ручей спешит, но устремляет против
течения себя же самого,
и солнце устремляет свет к ручью,
вниз, но ручей приподнимая словно,
и кто-то устремляет к солнцу взгляд,
его удерживая на закате.
И всё устремлено к истоку, вспять.
И так самих себя мы лучше видим,
когда к источнику обращены,
к той точке, из которой мы возникли.
Там наша суть, а более нигде.
– Сегодня, ты сказал, тот день, когда...
– Нет, нет, сегодня день, когда сказала
ты: назовём «Ручей на запад»...
– Сегодня день того, что мы сказали.
