Настала пора суммировать всё, что было написано. подарила нам метод, показала экономический фон. Теперь пора понять, почему прорвало именно на Украине. На мой взгляд, сошлись три объективных вектора давления.
Вектор первый.
Экономики ведущих стран ЕС, прежде всего Германии и Франции, на момент 2013 года находятся в системном кризисе. Во второй части мы это детально разбирали: падение нормы прибыли в реальном секторе, раздувание фиктивного капитала, стагнация спроса внутри самого Центра. Кризис 2008 года не был преодолён — его залили ликвидностью, но проблемы остались.
Единственный способ для немецкого и французского капитала выжить — экспансия на восток. Нужны новые рынки сбыта, дешёвая рабочая сила и, главное, контроль над транзитной инфраструктурой, по которой идут ресурсы. Украина с её 40-миллионным рынком, чернозёмами и газотранспортной системой — идеальный объект для такой экспансии. Именно поэтому Брюссель годами продвигал Соглашение об ассоциации, требуя от Киева открыть рынки и привести законодательство к стандартам ЕС.
Вектор второй.
США не могли сидеть в стороне. Для них украинский вопрос — это вдвойне выгодная игра. Во-первых, через НАТО они получают политический контроль над Восточной Европой, а значит, и над самой Европой, не давая ей стать самостоятельной силой. Во-вторых, отрыв Украины от России наносит колоссальный ущерб российской полупериферии, лишая её ключевого транзитного хаба и рынка сбыта. Это ослабляет конкурента в лице Германии, оставляя её без дешёвого российского газа, и одновременно загоняет Россию в угол. Втягивание Украины в НАТО — это не забота о демократии, а классический шахматный ход, за которым стоит американский ВПК и финансовый капитал.
Вектор третий.
Россия, запертая в модели инсайдерской ренты, десятилетиями эксплуатировала постсоветское пространство через экспорт административной ренты: контроль над трубой, долями и платежами. Украина была ключевым звеном в этой цепочке. И когда в 2014 году прозападный вектор победил, а Киев взял курс на вступление в НАТО и ЕС, российская буржуазия увидела прямую угрозу.
Это не просто потеря влияния. Это утрата контроля над газотранспортной системой, потеря рынка для российских банков и корпораций, лишение доступа к дешёвой украинской рабочей силе. В условиях, когда внутренняя модель не позволяет конкурировать с Западом на равных, а альтернативные пути развития заблокированы инсайдерской рентой, ответом стала попытка силового удержания периферии. И то это произошло не сразу.
А где тут место Украине? А его нет.
Украина в этой конструкции — не субъект, а поле, на котором сошлись три вектора. Её олигархи, встроенные в западные рынки и юрисдикции, сделали ставку на ЕС как на более надёжного внешнего арбитра. Слабость украинской олигархии по сравнению с российской проявилась в том, что в критический момент они не смогли выступить единым фронтом и вступили в схватку друг с другом, используя народный протест и внешних спонсоров для передела активов. Именно это стало катализатором распада украинской государственности.
Потому когда сейчас российская пропаганда заходит с тейком, что не с Украиной надо договариваться о мире, то она абсолютно права. Договариваются с суверенной силой. Украина суверенитет потеряла ещё в 90-е. Она управляется периферийными олигархическими кланами, которые всегда будут искать покровителя на стороне, не в силах повторить российскую полупериферийную модель. Полупериферия с центром на равных конкурировать не может. Потому выбор был сделан в пользу европейских хозяев.
Хоть это и есть истинные причины начала СВО, свое повествование мы закончили в 2014. В четвертой части разберем как мы дошли до 2022 года.
#политэкономия #СВО #капитализм
