Конверсия как функциональный аналог actio praescriptis verbis
В современной доктрине частного права сосуществуют, по крайней мере, три подхода к пониманию института конверсии: (1) конверсия как институт sui generis; (2) конверсия как разновидность недействительности части сделки; (3) конверсия как разновидность толкования. Совсем кратко изложу основные тезисы каждого лагеря.
(1) Господствующая в Германии (и стараниями А.В. Егорова в России тоже) позиция, продиктованная Ларенцом (что, кстати говоря, удивительно, если вспомнить, что именно Ларенц является основателем германской части доктрины объективного толкования), сводится к тому, что конверсия представляет собой особый институт, осуществляющий на основании изучения гипотетической воли преобразование недействительной сделки в близкую по экономическому смыслу действительную сделку. Сторонники этого подхода отграничивают конверсию от толкования на основании того, что объектом толкования является действительная воля сторон, тогда как при конверсии анализируется лишь гипотетическая воля. Также часто можно услышать тезис о том, что толкование является предикатом конверсии.
(2) Вернер Флюме предлагает смотреть на конверсию иначе: через оптику доктрины недействительности части сделки. Идея Флюме заключается в том, что § 140 ГГУ регулирует т.н. "качественную" недействительность части сделки. Свою позицию Флюме обосновывает так: "в этих случаях можно говорить о недействительности правового акта только в той мере, в какой правовой акт не применяется так, как должен". Соответственно ни о каком преобразовании речи не идет, а желаемый экономический эффект достигается путем исключения из матрицы сделки недействительной части.
(3) Конверсию и толкование отождествляли не только Виндшайд и Дернбург, но и Крампе, автор крупнейшей монографии по конверсии, и множество итальянских ученых. Логика этого подхода базируется на трех аргументах. Во-первых, воззрения на конверсию как на преобразовательный акт продиктованы исключительно формалистискими представлениями Харппрехта (автора диссертации о конверсии 18-го века) о границах толкования. Во-вторых, допустимость преобразования недействительной сделки в действительную противоречит самой идее недействительной сделки (как юридически несуществующей). В-третьих, посредством толкования может быть выявлена не только действительная воля сторон, но и гипотетическая (то есть реконструированная на основании принципа добросовестности и типичного поведения субъектов).
Легко догадаться, что я, конечно, поддерживаю третий подход. Однако я полагаю, что можно пойти дальше и заявить подход четвертый, согласно которому конверсия является современным функциональным аналогом actio praescriptis verbis.
С именем великого юриста Лабеона связано появление actio praescriptis verbis – иска для, в частности, атипичных взаимных контрактов. Иск использовался Лабеоном для преодоления жесткой контрактной типичности. Связь с фигурой конверсии, на мой взгляд, очевидна. И actio praescriptis verbis, и конверсия направлены на помощь в реализации акта частной автономии, который по каким-то причинам не признается правопорядком, но тем не менее заслуживает защиты. По доброй совести.
