Реставратор, аккуратный и собранный, сидит за деревянным столом. Перед ним — кисти, баночка аммиака, три документа и на первый взгляд обычный чек. В графе «долг» на чеке стоит необычно крупная сумма, с пометкой: «исправление, произведённое вне реестра». Подпись внизу полностью совпадает с его собственной, однако память не подсказывает, чтобы он её ставил. На чеке — печать: стилизованный ключ, переплетённый с гравировальным ножом. Такая же печать появляется вновь, когда коллега из прежней смены безмолвно приносит коробку от микрофиш и, не встречаясь взглядом, бросает: «Ты уверен, что редактировал только краску?»
Коллега кладёт коробку на стол. Подпись на ней будто написана его рукой, но буквы расплывчаты, словно выгравированы чужим почерком. Не дождавшись ответа, коллега исчезает в коридоре, оставляя дверь приоткрытой. Прибор с неясной шкалой фиксирует скачок: стрелка дрожит — появилось новое значение. Журнал технических отметок фиксирует недавнее посещение лаборатории по неизвестной записи, не совпадающей с расписанием смен.
Реставратор ощущает, как привычная уверенность сменяется насторожённостью: здесь нельзя полагаться только на опыт, каждый документ может быть следствием чужого вмешательства. Его задача теперь — не просто восстановить документ, а обнаружить следы постороннего влияния и понять, кто или что подписывает бумаги его почерком. Ключевая улика — микрофиша с явными следами вмешательства. Проблема — журнал смен не сходится с реальностью, а новые проверки лишь вызывают новые вопросы.
