На Самуи тишина гудит — низким, теплым гулом земли. Это сверчки. Здесь их множество — деревянные, сухие трещотки, которым воем вторят собаки. Они воют долго и тоскливо, в одну ноту — и это саундтрек островной ночи. Перед закатом небо отдает всю синеву морю, становясь блеклым, потом будто вспыхивает изнутри. И наконец, уже почти ночью, горит на горизонте одной оранжевой полосой. И от этого не больно, а наоборот, спокойно.
Здесь хорошо пьется пиво, курится и пишется. Слова приходят сами, и ложатся на бумагу (на экран) простыми предложениями, как в начальной школе: трава зеленая, море соленое, сверчки стрекочут.
И вот рождается мысль. Я хочу свой дом. С толстыми стенами, в которых будет храниться прохлада, и верандой, выходящей в сад. Хочу собаку — дворнягу с умными глазами, которая будет спать у моих ног, пока я пишу. Хочу детей, самых настоящих — шумных, пахнущих солнцем и травою. Я хочу вечера. Каждый вечер. Сидеть в легком платье из хлопка и кружева, курить сигареты из мангового листа и смотреть на звезды.
Хочется отойти от света — не в смысле людей, а в смысле светской московской жизни. Отойти в свою тень, в свой мягкий, домашний свет лампы на веранде. Вести свою жизнь — ничем неинтересную, но простую и, главное, свою! В котором главными событиями будут помидор с грядки, испачканное мороженым лицо ребенка и вой собак, который не пугает, а звучит как дом.
