Фридрихъ Гельдерлинъ
Монологъ Эмпедокла на Этнѣ
Дитятей я не зналъ еще, что̀ мнѣ
Предъ взоромъ такъ мелькаетъ въ свѣтѣ чуждо,
И обнимали сонмы духовъ міра,
Исполненные радости чудесной,
Мое невинно дремлющее сердце.
И часто я дивился плеску водъ,
Цвѣтенье Солнца зрѣлъ и отъ него
Какъ разгорался юный день Земли.
Во мнѣ раждалась пѣснь, ясна была
Моя душа разсвѣтная въ молитвѣ,
Когда я чужаковъ и соплеменныхъ,
Боговъ Природы звалъ по имянамъ
И Духъ мнѣ — въ словѣ, въ образѣ — себѣ,
Въ блаженномъ, разрѣшалъ загадку жизни.
Такъ тихо я возросъ, и вотъ — иное
Ждало меня теперь. Зане насильнѣй,
Чѣмъ воды, билась дикая людская
Мнѣ въ грудь волна; коснулся неразумный
Гласъ бѣднаго народа мнѣ до слуха.
Когда, молчалъ я во дворцѣ покуда,
О полночь изливала скорбь молва
И, чрезъ поля несясь, уставъ отъ жизни,
Своей рукою домъ свой разоряла
И храмы опустѣлы и постылы,
Когда любовники пройти спѣшили мимо,
И братья разставались, и отецъ
Не узнавалъ дитя, когда законъ
Невнятенъ сталъ и человѣчья рѣчь, —
Вдругъ, ужасомъ объятъ, я осозналъ:
Уходитъ моего народа богъ!
Его я слышалъ — и взиралъ къ звѣздѣ
Безмолвной, той, куда онъ удалился.
Его чтобъ искупить, ушелъ и я.
Еще немало было славныхъ дней.
Еще казалось, что вернется юность;
И, помня вѣкъ златой, довѣрья полный,
Былаго утра помня мягкій свѣтъ,
Моя досада стихла о народѣ,
И заключили прочный мы союзъ,
И вновь призвали мы живыхъ боговъ.
Но часто все жь, когда былъ вѣнчанъ я
Народной благодарностью и душу
Народную постигъ, опять ко мнѣ
Досада эта стала возвращаться.
Зане коль смерть начертана землѣ,
Еще одинъ отъ Духа будетъ избранъ,
Чтобъ напослѣдокъ лѣбединой пѣснью,
Его послѣдней жизнью прозвучать.
Я зналъ о томъ, но былъ служить согласенъ.
Свершилось такъ. Я смертнымъ больше не
Принадлежу. О смерть моихъ времянъ!
О Духъ, взрастившій насъ, ты сокровенъ
Царишь во облацѣхъ и въ свѣтѣ денномъ,
И ты, о свѣтъ! и ты, ты, мать Земля!
Вотъ я стою, покойный: ждетъ меня
Давно пріуготовленное время.
Не въ образѣ теперь и не какъ прежде,
Средь смертныхъ, въ краткомъ счастьѣ, я найду,
Нѣтъ, въ смерти я найду сего Живаго,
Ему срѣтаю нынче жь, ибо нынче
Приготовляетъ, времяни владыка,
Мнѣ и себѣ онъ торжество грозы.
Вѣси ли тишь сію? вѣси ль молчанье
Недремлющаго бога? Подожди!
Начертанное онъ свершитъ о полночь.
И коль ты, какъ глаголалъ, Громовержцу
Наперсникъ есь, коль мыслишь ты какъ онъ, —
Коль, свѣдущъ въ тропахъ, Духъ твой съ нимъ блуждаетъ, —
Ступай со мной; коль, слишкомъ одинока,
Душа Земли возплачетъ и, возпомнивъ
О древнемъ единеньи, матерь мрака
Въ эөиръ протянетъ пламенныя руцы,
Властитель коль въ своемъ сіяньи снидетъ —
Тогда взойдемъ, какъ знакъ, что мы ему
Родные, ввысь, въ святыя пламяна.
Но коль тебѣ милѣе быть вдали,
Зачѣмъ ты мнѣ мой рокъ не дозволяешь?
Коль то не твой удѣлъ, зачѣмъ претишь,
Мѣшаешь мнѣ зачѣмъ? О геніи,
О вы, со мною кто всегда былъ рядомъ,
Вы, дальнодумны! васъ благодарю,
Что вы мнѣ дали долгій рядъ страданій
Теперь скончать, отринувъ прочій рокъ,
Въ свободной смерти, по закону божью!
