I. 3
Как спящая устало Ариадна,
Тесею сшедши с корабля,
Лежала на пустынных берегах.
Как сну желанному Кифея,
Освободившись грубых скал,
Беспечно предалась.
Как утомлённая трудов
Вакхических, среди травы
Легла у фессалийского ручья.
Такой и я, упавшую главой
На руку слабую свою,
Дышавшую беспечно темнотой,
Увидел Кинфию.
// Пока испитый Вакхом вслед
Ему шатался.
Пока последний факел жгли
Давно за полночью рабы. //
Не утопив ещё последнее из чувств,
Её, её я, к ней,
Укутанной кроватных простыней
Пытаюсь тихо подойти.
И хоть точил меня двойной —
Один любви, хмеля другой —
Возница беспощадный,
Чтоб к спящей влекся я
И льнул плечом,
И, губы приложив,
Увлек с собой.
Но не посмел нарушить госпожи покой.
Боялся бешенства вкушенного укоров.
Стоял, томился, взгляд связал немой,
Как Аргос неусыпный за Европой.
Сумел лишь от венка свою
Разуть главу, твои же им
Венчать виски.
Сумел обрадоваться вдруг,
Когда собрал он
Локон спавший.
Вот я, укравший,
Вложил в ладонь плоды тебе.
В твоём неблагодарном сне
Я всё дарил. И все плоды спадали
С краёв измятых простыни.
Я всякий раз, когда вдыхала ты,
Окаменев, бессмысленно гадал:
Чтоб в наважденьи ни кошмар
Не тронул, ни, хоть кто, другой.
Пока сквозь ставни свет ночной
Луны неспешными лучами
Зениц не оголил твоих. И вот словами
Такими ты ко мне:
«А! Вот с тобой
На ложе наше, наконец,
Бессовестность других девиц
Пришла. Прогнала дверь закрытая
Тебя?
О, я! О горе мне! Так где
Сорил бессонницей моей?
Где в неге был, когда угасли звезды?
О, если б те же ночи
Прожить тебе, подлец, какие ты мне прочишь,
Какими мне, несчастной, жить велишь!
Я сон и пурпуром тканья,
И звуком лиры утоляла,
Орфея песнями… Устала!
С собою брошена тобой,
Ругала долгий час с другой,
В котором ты не торопился.
И так — до тех уставших пор,
Пока меня не ринул сон
На крыльях вверх своих.
Последний врач он слез моих».
* * *
Оригинал:
Qualis Thesea iacuit cedente carina
languida desertis Cnosia litoribus;
qualis et accubuit primo Cepheia somno
libera iam duris cotibus Andromede;
nec minus assiduis Edonis fessa choreis
qualis in herboso concidit Apidano:
talis visa mihi mollem spirare quietem
Cynthia consertis nixa caput manibus,
ebria cum multo traherem vestigia Baccho,
et quaterent sera nocte facem pueri.
hanc ego, nondum etiam sensus deperditus omnis,
molliter impresso conor adire toro;
et quamvis duplici correptum ardore iuberent
hac Amor hac Liber, durus uterque deus,
subiecto leviter positam temptare lacerto
osculaque admota sumere tarda manu,
non tamen ausus eram dominae turbare quietem,
expertae metuens iurgia saevitiae;
sed sic intentis haerebam fixus ocellis,
Argus ut ignotis cornibus Inachidos.
et modo solvebam nostra de fronte corollas
ponebamque tuis, Cynthia, temporibus;
et modo gaudebam lapsos formare capillos;
nunc furtiva cavis poma dabam manibus:
omnia quae ingrato largibar munera somno,
munera de prono saepe voluta sinu;
et quotiens raro duxti suspiria motu,
obstupui vano credulus auspicio,
ne qua tibi insolitos portarent visa timores,
neve quis invitam cogeret esse suam:
donec diversas praecurrens luna fenestras,
luna moraturis sedula luminibus,
compositos levibus radiis patefecit ocellos.
sic ait in molli fixa toro cubitum:
'tandem te nostro referens iniuria lecto
alterius clausis expulit e foribus?
namque ubi longa meae consumpsti tempora noctis,
languidus exactis, ei mihi, sideribus?
o utinam talis perducas, improbe, noctes,
me miseram qualis semper habere iubes!
nam modo purpureo fallebam stamine somnum,
rursus et Orpheae carmine, fessa, lyrae;
interdum leviter mecum deserta querebar
externo longas saepe in amore moras:
dum me iucundis lassam Sopor impulit alis.
illa fuit lacrimis ultima cura meis.'
ἔχων ὦτα ἀκροῶ!
(с) https://akro-greek.com/
