Изучение свободных рисунков также показало, что существует еще одна форма основного противоречия, которую необходимо учитывать. Это было связано с особой ролью искусства как средства самовыражения, а также с тем, что внутренний субъективный и внешний объективный аспекты реальности находятся в постоянном состоянии изменения и развития.
Существует не только постоянный разрыв между совершенством, которое мы в себе ощущаем, и тем, что может произойти на самом деле, но и разрыв между внутренней реальностью чувств и доступными способами их выражения.
Это несоответствие проявляется в разной степени у разных людей и на разных этапах развития общества. Оно тем больше, чем быстрее меняются условия нашей жизни, так что старые способы описания наших переживаний перестают быть адекватными.
Искусство — это не только результат слияния того, что есть, и того, что могло бы быть. Это еще и способ придать внутренней субъективной реальности чувств внешнюю форму, чтобы ею можно было поделиться, а значит, проверить и подтвердить ее истинность.
«Мы не хотим мириться с раздорами ради последующего мира. Жизнь не должна быть чередой мира и раздоров». Мы должны воспринимать жизнь как многообразие различий, неизбежно сталкивающихся друг с другом, и понимать, что для нас нет мира вне этого процесса. Не бывает такого момента, когда жизнь, столкновение с различиями, останавливается, чтобы мы могли насладиться покоем в смысле прекращения различий.
Мы можем понять природу покоя, только осознав истинную природу конфликта. Кажется печальным, что мы ищем то, чего не существует. Только когда мы готовы принять жизнь такой, какая она есть, мы можем научиться с ней справляться. Бороться за заранее установленное право — та же ошибка, что и стремиться к заранее намеченной цели, потому что это исключает из рассмотрения непрерывное движение жизни, которое всегда открывает перед нами новые «права» и новые «цели».
Собственный опыт Милнер, не только со свободными рисунками, но и с более ранними экспериментами, безусловно, показал, насколько важен для полноценной жизни эмоционально окрашенный образ, а не только интеллектуальная концепция. Поэтому она начала жить по-настоящему только после того, как перестала искать прямую помощь в интеллектуальных концепциях или фактических наблюдениях за внешним миром и сосредоточился на образах.
Именно благодаря изучению всех, казалось бы, несвязанных между собой, но ярких, чувственных и многоцветных образов, которые разум постоянно откладывает на берегах сознания, как море — на своих пляжах, именно благодаря изучению того, «что нравится глазу», а не того, что подтверждает и проверяет разум, она смогла использовать понятия для осмысления повседневного опыта и начать жить осознанно, а не слепо.
Креативность — это не результат всемогущего указа свыше, а нечто, возникающее в результате свободного взаимного взаимодействия различий, противостоящих друг другу с равными правами на то, чтобы быть разными, с равными правами на собственную идентичность, — поистине революционна.
Содержание свободных рисунков показало, что мы цепляемся за это ложное представление о всемогуществе творческого процесса не по недосмотру, а из-за своей незрелости. Они также ясно дали понять, что для того, чтобы избавиться от такого заблуждения, достичь зрелости и научиться основывать все свои действия на вере в взаимодействие различий, необходимо быть готовым к душевной боли.
Эта способность распознавать и допускать творческое взаимодействие различий имеет долгую и зачастую бурную историю.
