Проще и понятнее. О чем говорит новая конституция
Так как все причастные к новой конституции уже получили грамоты-медали-благодарности, то и мы скажем пару слов про правильность принятия основного закона и отличную организацию голосования на референдуме.
Чтобы понять, что же произошло, надо вспомнить, чем была для нас конституция, с которой мы жили более 30 лет. А это было, без преувеличения, созданием того Казахстана, который мы знаем. Потому что до 1995-го у нас была принципиальная другая система государственного управления и другая политика. Ах, да, тогда основной закон был написан из-за кризиса власти: непреодолимые противоречия возникли между довольно сильным как по составу, так и по полномочиям Верховным советом с одной стороны и правительством и президентом с другой. По яркости и харизме личностей, опыту и амбициям тот состав нашего парламента, конечно, уделывал как Головкин соперников любой последующий Мажилис или Сенат, которые всегда голосовали как надо. Но, положа руку на сердце, жігіттер (и, қыздар, конечно же), многие ли бы хотели жить в стране с безумно интересной публичной политикой, но проблемным всем остальным, включая экономику? Политики, медийщики, попильщики, лоббисты, всевозможные агенты влияния, осваиватели грантов, откровенные авантюристы, «лидеры общественного мнения» в такой мутной воде чувствовали себя бы прекрасно, но всем остальным 99 процентам было бы кисло. Пример соседей нагляден.
Политика стала кабинетной, скучнее для внешнего наблюдателя, но стабильность, согласие, казахстанский патриотизм, бесплатные здравоохранение и образование на три десятилетия стали не пустыми словами.
То есть принятие конституции 1995 года было буквальным ответом на вызов времени, необходимостью для нормального функционирования государства.
Поэтому возникает вопрос — что за необходимость была в этот раз менять основной закон? А она была, раз нынешний глава государства на это пошел. Нет никаких оснований подозревать его в политической недальновидности или недостатке опыта, наш президент деятель мирового масштаба.
Всякие косметические украшательства типа усиления национальной или исторической идентичности того не стоили, вполне можно было дополнить и действующий закон. Тогда остается сама архитектура власти и заявленная человекоцентричность. С последним всё крайне странно. В процессе обсуждения были скандалы с разъяснениями, что, дескать, ничего бесплатного нет (в конституции 1995-го это слово было). А еще в новом основном законе вместо, например, прав на социальную защиту от безработицы и прав на забастовку есть определенный, но и ограниченный список того, что государство должно гражданину (вроде, гарантированного минимального размера заработной платы, пенсии и прочего). Если мы были бы мудрыми политологами, мы бы в умном подкасте разъяснили, что это такой отход от привычного предыдущим поколениям патернализма. Что значило бы, что социальность государства несколько сворачивается.
Фактически сохраняется и суперпрезидентский характер власти (что, на наш взгляд, только хорошо), упрощается парламентская система, есть четкий запрет на вмешательство в нашу политику со стороны других государств, в том числе и через нпошки (наконец-то, можно только приветствовать).
Словом, если отбросить всю шелуху госинформзаказа, то причина принятия новой конституции такова: нас ждет турбулентное время, когда государству надо сохранить управляемость, и оно само не очень уверено в своих финансовых возможностях. Если конституция 1995-го года и двухпалатный парламент были в каком-то смысле "на вырост", то сейчас всё решили ускромнить и упростить, украсив это разным словесным орнаментом. По крайне мере ясно, каким будущее видит руководство страны. И будет видеть еще на один срок. Потому что смысл изменений — во многом ради этого.
